Читаем Поскрёбыши полностью

Вообще говоря, Сашенька для Олега с Ларисой была слишком хороша. Но Сашенька с хворым головкою ребенком – это уже не подарок. Олег серьезно задумывался, куда податься ему, дипломированному религиеведу. В Москве сейчас такая кутерьма, что никто ни на кого вниманья не обращает. Олегу повезло один раз – нарвался на неиспорченную Сашу. Если бросит ее с больным детенышем – никакая Лариса ни в каком Иерусалиме от геенны огненной его не отмолит. Утащат его свои же черти в ад как пить дадут. Пить-то как раз не дадут. Не надейся и не жди. А Сашенька, подсевшая на ночные свои игры, днем и вечером корпела над переводами. Семейный бюджет трещал по всем швам. Олегу, по сути дела на работе не нужному, дядя платил всё меньше и меньше. Кризис, говорит. Супруги Воробьевы аккуратно оплачивали квартиру на Усиевича, избавившись тем самым от пережитых мучений: крика непростого ребенка и диктатуры пролетариата в лице въедливой Ларисы. Остальное, сказали, добывайте сами. И не видели, или не хотели видеть, что вся тяжесть легла на хрупкие Сашины плечи. Ой, жизнь, мамкина дура.

Под лежачий камень вода не течет. Олег присматривал для себя путь отступленья. А Сашенька нет. Ей и в голову не приходило, что может быть еще где-то с кем-то нечто подобное. Удивительная девчонка. Редкостное счастье для того, кто понимает. Олег таковым не был. Не по тому руслу потек ручеек. Сидит подсевшая Саша вечерами, вкалывает. А черти в сумерках скок да скок, и нету за Олегом нерушимой стены. Ни слабенькая Саша, ни сердитая Лариса его не оградят. Проштрафился бурсак – теперь у НИХ на крючке. Это всё равно как КГБ в советское время.

Чертенята той порой занимались со своим маленьким приятелем очень усердно, и он уж начал кой-что говорить, вопреки прогнозам. Бесенята кувыркались, строили рожицы, учили Никитку ругаться. Лариса потом всё удивлялась – откуда. А молодые родители вообще не обращали вниманья. Во всяком случае развитие речи шло лучше, чем с любым логопедом. К ним Лариса мальчика не водила. Сама знала все приемы и применяла их не без успеха. Хоть дурные слова у дитяти получались лучше, чем папа-мама.

Сама Лариса не дремала. Укладывала Никитку пораньше спать и оставляла на попеченье невидимых ей чертенят. Выходила в провинциальном пальто на весенний бульвар – он и на Усиевича неплох. Пахло лопнувшими тополевыми почками не хуже чем во Мценске. Напротив метро, через проспект, виднелась ограда генштаба, и генералы тянули будто вальдшнепы на вечерней заре. Но ограничивалось мечтами. Знамо дело, как стать генеральшей. Сначала выйти за лейтенанта. И на юбке кружева, и на кофте кружева – неужели ж я не буду лейтенантова жена? Потом тридцать лет мотаться с ним по всей России. И, может статься, с исчезающее малой вероятностью, пощеголяешь когда-нибудь в Москве – толстой пожилой женщиной в безвкусном дорогом платье под руку с настоящим генералом.

В общем, насчет генералов шло худо, то есть никак не шло. Подсядешь на несбыточную надежду – напрасно будешь сохнуть. Впрочем, Лариса не больно и сохла. Олег посмотрел-посмотрел и решил: пора делать следующий шаг. Сашенька засиживалась с переводами чуть что не до свету. Пускай теперь Лариса забирает мальчика во Мценск. Сашины предки пусть высылают Ларисе деньги на содержанье ребенка и вообще за уход. Двухкомнатную квартиру молодых нехай продолжают оплачивать: Сашеньке нужен отдельный кабинет для усиленных занятий, а ему, Олегу, надо выспаться перед трудами праведными (стоял весь день в торговом зале без дела). Супруги Воробьевы поначалу лишились дара речи от такой наглости. Да и Лариса, крепко подсевшая на бульварную скамью, огорчилась. Но Олег снова выдвинул ультиматум: или-или. А с Сашенькой, тоже подсевшей на его, Олегово, теперь уж не столь частое угожденье, такое творилось, что не одни родители, а и свекровь испугалась: не дай бо осиротит дитя. Черти ухмылялись подо всякой мебелью.

И поехал Никитушка во Мценск. Трое бесенят – Шустрик, Шортик и Шельмец – залезли в Ларисин багаж, изрядно его утяжелив. Провожавший их пятерых Олег грешным делом подумал: мать втихаря накупила в Москве тряпок, покуда хозяйничала. Но промолчал. Жертва со стороны Ларисы была велика и очевидна. Шутка ли – взять на себя маленького юродивого. Сидеть как привязанная.

Основной состав бесов остался при Олеге. Уж они его из своих лап не выпустят. Что троих командировали с Никитою – так это пустяк. Имя им легион. На каждую православную душу найдется по бесу, уж точно. А к Олегу, ввиду его исключительности, или исключенности, как вам больше понравится, их было приставлено препорядочно. Но коль черти в душе гнездились, значит, ангелы жили в ней? Я не в курсе. Врать в серьезных вопросах не хочу. Закрытый он для меня человек, и душа его потемки.