Читаем Портрет смерти полностью

Застряв в пробке, Ева изучала взглядом свою помощницу. Розовые щеки и искрящиеся глаза Пибоди не вязались со строгой формой и крепкими полицейскими ботинками.

– Почему ты все время улыбаешься? Я начинаю нервничать.

– Серьезно? – продолжая улыбаться, спросила Пибоди. – Сегодня утром меня разбудил очень приятный визит. Этот эвфемизм означает, что…

– Я знаю, что означает этот эвфемизм. О господи! – Ева бросила машину в образовавшуюся брешь и затормозила в волоске от заднего бампера «Рапид Кара». – Могла бы перестать думать о постели.

– Но там действительно хорошо. Так тепло, так мягко и… – Увидев испепеляющий взгляд Евы, Пибоди осеклась и уставилась в окно. – По-моему, сегодня утром кого-то не разбудил приятный визит.

– Знаешь, Пибоди, когда твоя половая жизнь становится регулярной – если так можно назвать ваши отношения с Макнабом, – ты думаешь и говоришь только о сексе. Это начинает мне надоедать.

– Что плохого, если тебе делают сюрприз? Но если у вас ворчливое настроение, поговорим о чем-нибудь другом. Как чувствует себя Соммерсет?

– У меня не ворчливое настроение, – отчеканила Ева. – Ворчат старики, которые гуляют по парку и грозят детям пальцем. Соммерсет чувствует себя хорошо. Достаточно хорошо, чтобы проедать Рорку плешь за то, что его отправили в больницу.

– Ну, Рорк должен был к этому привыкнуть.

Ева фыркнула носом.

– Второй человек за утро напоминает мне о моем враге!

– Сэр, я с вашим врагом на дружеской ноге… Похоже, сейчас не лучшее время сообщать о том, что мы с Макнабом подумываем съехаться.

– О боже! – Раздосадованная Ева ударила кулаком по баранке. – Не говори мне таких вещей, когда я за рулем!

– Мы хотим подыскать себе жилье, потому что наши квартирки для двоих маловаты! – выпалила Пибоди, боясь, что начальница вот-вот взорвется. – Вот я и подумала… Когда у вас все успокоится, может, спросите Рорка, нет ли в его новых домах чего-нибудь подходящего? Желательно в радиусе десяти кварталов от управления…

– У меня звенит в ушах. Я тебя не слышу.

– Даллас… – жалобно сказала Пибоди.

– Не смотри на меня так. Я ненавижу, когда ты на меня так смотришь. Как какой-нибудь чертов кокер-спаниель! Ладно, спрошу, спрошу… Только, ради всего святого, больше не говори об этом!

– Нет, сэр. Спасибо, сэр. – Пибоди попыталась плотно сжать губы, но все же не смогла скрыть довольную улыбку.

– Не смей улыбаться! – Ева выкрутила руль и сумела проехать без остановки целый квартал. – Может быть, тебе интересно, чем я занималась в свое свободное время?

– Да, сэр. У меня в ушах не звенит. Они в вашем распоряжении.

– Диего Фелисиано. Работает в какой-то семейной мексиканской харчевне, называется «Ола». Расположена между Нью-Йоркским городским и Колумбийским университетом. Обслуживает в основном студентов и преподавателей. Диего там что-то вроде управляющего и повышает авторитет своей забегаловки тем, что наряду с бурритос[1] снабжает клиентов «Зонером» и «Пушем». Несколько раз его арестовывали, но отпускали за недостаточностью улик.

– Значит, на ланч у нас будут такос[2]?

– А что? Я люблю такос… Свяжись с Фини. Я хочу знать, как там дела со сведениями, переданными Надин.

– Вчера вечером они исключили тридцать процентов компьютеров из двух тысяч двухсот, а сегодня утром проверили восемьсот машин в «Устрой сцену». Надеются к полудню вычислить нужную.

– Почему моя помощница знает об этом раньше меня?

– Ну, понимаете… разговор в постели. Вот видите, в этом случае секс оборачивается для вас преимуществом. Макнаб сказал, что они справились бы быстрее, но в таких клубах компьютеры используются очень плотно. Тем не менее это остается его главной задачей.

Не услышав ответа, она откашлялась.

– Ну что, связаться с капитаном Фини?

– Похоже, мы с Фини тут сбоку припека. Вы с мистером Макклювом все сообщите нам, когда найдете это нужным.

– Макклюв? – фыркнула Пибоди. – Неплохо! Так я и буду его называть. Спасибо.

– Ешь на здоровье. – Ева бросила на Пибоди ехидный взгляд. – Может быть, нам не стоит ехать в лабораторию? А вдруг ты состоишь в интимной связи и с Дики тоже?

– Фу!

– Ну что ж, моя вера в тебя восстанавливается. По крайней мере, частично.

На Дики Беренски был белый халат поверх желтой рубашки в голубой горошек. Голова у него была яйцом, тонкие темные волосы зачесаны назад. Он не сводил глаз с одного из экранов и жевал булочку с клубничным джемом.

При виде Евы он кивнул:

– Снова в моих пенатах? Что, дорогая, не можешь без меня жить?

– Куда же мне без тебя! Давай колись.

– А не хочешь спросить, откуда у меня этот чудесный тропический загар?

– Нет. Рэйчел Хоуард, Дики…

– Я всего два дня назад вернулся с роскошного нудистского курорта. Провел там целую неделю.

– Ты ходил там голышом, и никто не умер и не сошел с ума от ужаса?

– Обижаешь. Вообще-то я неплохо сложен. Если захочешь проверить, я всегда…

– Дики, хватит трепаться. Рассказывай о Рэйчел.