Она могла рассказать все это Альфонсо и пустить его в потаенные уголки своего сердца. И потому промолчала. Туда хода нет. Она утаит, что без уроков рисования, которые длились до самой свадьбы, ей не удалось бы выздороветь и вообще выжить — она камнем упала бы на дно незримых вод. Эти слова она бережно сохранит в глубине души, где никто их не найдет и не станет рассматривать под увеличительным стеклом.

И вот, когда Альфонсо спрашивает, что же стало с тигрицей, Лукреция сухо улыбается и отвечает:

— Не знаю. Наверное, отец ее продал. Мама не выносит зверинца — всегда жалуется на запах и шум.

Взгляд Альфонсо на мгновение задерживается на ней, затем муж берет ее за руку.

— Вы замерзли, дорогая. Возьмите еще оленины, согреетесь.

Семь галей[19] с золотом

В детстве Лукреция имела чудну́ю привычку постоянно спрашивать родителей, как они познакомились. Она уговаривала Элеонору, потом Козимо, затем опять Элеонору, пока мама с папой не сдавались под ее натиском. На самом деле супругам нравилось пересказывать этот эпизод: им было приятно, что их сложный пятый ребенок так увлечен романтикой — они видели в том проявление женской чувствительности, которой дочери временами не хватало. Однако Лукрецию интересовали отнюдь не романтика и нежности. Она снова и снова слушала, как родители впервые увиделись, потому что пыталась понять этих загадочных, ярких людей, благодаря которым появилась на свет и на которых была столь не похожа. Она слушала версию Козимо, затем сравнивала с версией Элеоноры, потом вымаливала у Козимо продолжение и сопоставляла сходства и отличия. Она пыталась разобраться, в чем суть брака, что заключает в себе союз мужчины и женщины.

В бессонные ночи или во время причастия она перебирала в уме обрывки и фрагменты родительской истории, словно азартный игрок — жетоны; взвешивала их, пыталась упорядочить. Пока братишки сопели во сне или родители вторили священнику на латыни, она представляла отца: вот он, пятнадцатилетний юноша, всего лишь паж, гость при дворе неаполитанского вице-короля, сквозь тонкую завесу видит младшую дочь хозяина — тринадцатилетнюю Элеонору. Лукреция воображала комнату с колоннами и тяжелые портьеры по обе стороны резного камина. Элеонора, наверное, носила блестящую длинную косу, а подбородок поднимала чуть выше, чем позволяли приличия. Взгляд ее скользил по потолку не мечтательно, а беспокойно. Лукреция так хорошо знала подробности этой давней истории, что они стали походить на потрепанные временем самоцветы: их уголки стерлись, а прежний блеск потускнел.

Конечно, необычная красота Элеоноры заинтриговала отца, а платье в испанском стиле и украшения в косе придавали ей особое очарование. Козимо вернулся во Флоренцию и два года лелеял образ юной испанки в сердце, а когда получил титул великого герцога Тосканы и возглавил династию, попросил полюбившуюся девушку в жены. Нет, какую бы политическую выгоду ни сулил брак с принцессой голландской или дочерьми соседних правителей, ему нужна была красавица из Неаполя, и больше никто! Вице-король обдумал его просьбу и предложил старшую дочь, но напрасно: Козимо от нее отказался. Он хотел жениться только по любви, а любил он Элеонору. В конце концов вице-король согласился, и молодых людей поженили по доверенности[20]. Элеонора начала учить тосканский диалект, чтобы самой переписываться с мужем, а не просить переводчика расшифровать его послания.

И вот через четыре года после первой встречи Элеонора отплыла из Неаполя в сопровождении пяти служанок, старой няньки Софии, а также семи галей приданого: золота, столового серебра, шелков, парчи, бус из драгоценных камней, масел. Папа любил рассказывать, как ему не терпелось получить весточку от Элеоноры, как он не спал ночами в ожидании глашатая, как молился о попутном ветре. Когда корабль прибыл в Ливорно, отец покинул Флоренцию и отправился за невестой. Придворные советники не одобряли его пыла: где это видано, чтобы мужчина сам ехал к женщине! Элеонора должна знать, кто в семье главный, а Козимо следует ожидать ее в палаццо. Однако герцог не слушал. Он встретил возлюбленную в Ливорно и привез домой, как желанную награду. А когда они вошли в город, жители высыпали на улицы посмотреть на новую экзотическую герцогиню.

До свадьбы Лукреция лишь однажды виделась с будущим мужем; в то время он был помолвлен с ее сестрой Марией.