Читаем Портрет Лукреции полностью

Лукреция наслаждается быстрым течением крови, частым стуком сердца. Краем глаза она поглядывает на солнечные часы, наблюдает за движением тени. Когда истечет время, приставленный к ней стражник скажет: пора возвращаться в покои.

Эмилия придумывает, как причесывать Лукрецию, чтобы утрата волос была почти незаметна. Она скручивает пряди спереди, создавая иллюзию пышной шевелюры, заводит за уши, а остальные волосы прикалывает к жемчужной диадеме со свадьбы.

Клелии прическа не нравится. На следующий день она влажными руками завивает волосы Лукреции обратно в кудри.

Эмилии кажется, что такая укладка не подходит длинной шее Лукреции.

На третий день Лукреция делает прическу сама.

Служанки угрюмо косятся на нее, каждая из своего угла, и стараются не встречаться друг с другом взглядами.

Лукреция выдумывает для них поручения на другом конце castello, или просит что-нибудь принести с кухни, или отправляет в конюшню угостить мулицу. Лишь бы только остаться наедине со своими мыслями.

Каждые пять дней к ней заглядывает Альфонсо. Он тоже отсылает служанок, но уже по своей причине.

Альфонсо больше не раздевается по дороге к кровати, не срывает с нее одеяло и не любуется обнаженным телом. Вместо этого он опускается на колени перед ее кроватью, просит Лукрецию сделать то же, и подсказывает ей слова молитвы, перебирая четки. Сам акт он совершает быстро, деловито и осторожно.

О ее волосах он даже не вспоминает.

После он всегда очень галантен. Рассказывает новости: какие песни пели за обедом, какое читали стихотворение, у кого с кем роман. Упоминает и государственные дела — как Феррары, так и других герцогств. Говорит, что посетил мастерскую Бастианино и очень доволен его работой над портретом. Спрашивает, как она: спокойна? Спокойнее, чем раньше? Потеплел или охладился ее нрав? Отступила ли излишняя горячность, нет ли голода, жажды? Пришло ли, наконец, умиротворение? Есть какие-то изменения в душе, теле? Чем ей помочь?

Обязательно нужно ходить к духовнику, напоминает Альфонсо. Ради исповеди покидать комнату разрешено.

Лукреция усердно ходит на исповедь. Впервые в жизни она настаивает на посещении мессы хотя бы раз в день.

Все одобряют постоянные походы Лукреции в часовню: вполне уместно и правильно, что она просит Господа о ребенке. Все в castello молятся о наследнике. Стражники, камеристки, слуги и наместники благоговейно следят глазами за истовыми молитвами юной герцогини перед алтарем.

Чтобы попасть в часовню, нужно спуститься по нескольким лестницам и пройти через оранжерею. По дороге Лукреция заглядывает в Sala dell’Aurora и зал поменьше — двигаясь очень медленно, как лекарь прописал. Никакой спешки, нужно беречь силы. Она частенько встречает придворных и слуг, бегающих между кухней и залом, между салоном и сторожкой привратника. За день легко можно увидеть десять — пятнадцать лиц. Вернувшись в покои после исповеди, она поспешно делает наброски этих лиц чернилами, а потом сжигает улики.

Лекарь добросовестно навещает Лукрецию. Поначалу ей ненавистны эти визиты: противно, что он прощупывает пальцами ее тело, измеряет пульс, ставит на спину горячие банки, изучает ее кожу, шею и язык.

Однако минуют две недели, и она уже с нетерпением ждет прихода лекаря: хоть какая-то искорка среди однообразного течения будней. Лукреция спрашивает его о семье: родила ли собака, как дела у жены — полегчало ее ногам? Старший сын все так же хандрит? Дочь по-прежнему отказывается заниматься музыкой?

Ежемесячное кровотечение начинается в положенный день. Альфонсо не заходит к ней ни разу за всю неделю.

Если скука становится нестерпимой, Эмилия играет с Лукрецией в привезенные из Флоренции карты с изображениями башен, мостов и деревьев. Края карт истрепались за долгие годы игр в детской; Лукреция проводит ими по щекам и вдыхает запах — вдруг остались еще следы Софии, Изабеллы или Марии?

Когда игра заканчивается (а Эмилия играет отлично, быстро схватывает правила и стратегии), Лукреция садится на подоконник и гадает, в какую сторону свернут прохожие — налево или направо? Эмилия приносит ей бумагу с чернилами и отворачивается, будто не замечает, как Лукреция вместо писем занимается набросками.

А когда Лукреция плачет по ночам, Эмилия крепко ее обнимает, как в свое время София. Ласково убирает волосы с лица, вытирает слезы платком и приговаривает: «По́лно, полно». Рассказывает сказки, которым учила ее мама: о феях, дарящих желания, и о гоблинах с заколдованными мечами. А еще признается, что слуги в палаццо трепетали перед Лукрецией, а некоторые даже ее боялись.

Лукреция тотчас забывает о слезах.

— Как это?

Эмилия объясняет, что про нее ходил странный слух. Кое-кто при дворе клялся и божился, что своими глазами видел, как она гладила тигра еще маленькой девочкой. И тигр ничего ей не сделал, сидел спокойно. Поговаривали, будто она заворожила тигра своими чарами. Конечно, выдумки, чепуха, но…

— Не чепуха, — возражает Лукреция. — Вовсе нет.