Читаем Порок сердца полностью

Порок сердца

Он еще раз окликнул жену, но к его удивлению, никакого ответа не последовало. Он, не торопясь, собрался сам, вышел во двор и остолбенел, увидев, как резко газует его машина, в окне которой промелькнули очки и платок Лены.

— О Господи! Не натворила бы бед, дура окаянная.

Пришлось идти на дорогу и ловить попутку. В такую метель желающих проехаться по заснеженной дороге до деревни, где жила Катя, было не много. С трудом уговорив молодого парня довезти его, он наконец выехал. Дорога и вправду была ужасна, местами она обледенела, видимость была нулевая, приходилось сбрасывать скорость до минимума. Он опоздал, поэтому не был удивлен, что Катя не встречает его, как обещала. Подъехав к месту, отец Пантелеймон отпустил водителя.

Он не сразу заметил тело. Сперва он увидел свою машину, стоящую как-то боком, поперек дороги к дому, с распахнутой дверцей со стороны руля. Только обойдя машину, он разглядел припорошенную свежим снегом Катю. Все ее лицо было в крови, она без сознания, недалеко валялся разбитый фонарь. Отец Пантелеймон осторожно положил Катю на заднее сиденье своего «зубила», забежал в дом и, к своему облегчению, нашел там спокойно спящего ребенка. В доме не было никого, видно, женщины, живущие здесь, ушли на всенощную в монастырь и оставили Катю встречать его. Осторожно взяв девочку, он вынес ее из дому и тоже положил в машину.

Сев за руль, решил, что нужно все-таки сделать один звонок. Он набрал номер Павлова:

— Саша! Это отец Пантелеймон! Лена дома?

На том конце провода как-то нечетко ответили:

— Н-н-нет…

— Саша, случилась беда, — отец Пантелеймон торопливо заговорил, боясь, что его перебьют и не дадут договорить, — у Лены могут быть очень большие неприятности.

— Это точно. Будут, нах. — Как ни странно, Павлов с ним сразу же согласился. — Большие неприятности нах у нее и еще кое у кого — это уж точно нах. Я с ней сам разберусь — пусть только нах домой заявится.

— Подожди, Саш, — священник опешил, — ты что — уже все знаешь?

— Все нах. И даже больше. А твой звонок нах только подтверждает все. Вот уж не ожидал нах, что еще ты проявишься.

— О чем ты?

— О чем нах? О всем! Кирдык нах вашей попобратии, понял?

— Подожди, я сейчас приеду, ничего не делай!

— Поздняк. Нах.

Павлов бросил трубку.

Отец Пантелеймон снова набрал номер Павлова, но тот больше не ответил и вообще отключил телефон.

Отец Пантелеймон принялся набирать другой номер.

— Гриша! С Катей случилось несчастье! Я везу ее в больницу! Жди меня там!

Как мог быстро, он доехал до больницы, там его в приемном покое уже поджидал Григорий. С большой осторожностью они вытащили Катю из машины, Григорий сразу увез ее на отделение. Ребенка отец Пантелеймон отдал медсестре, а сам сел ждать в пустом больничном коридоре. Его мобильный резко зазвонил, взглянув на него, священник увидел, что это Павлов:

— Можешь забирать свою подружку нах. Я ее убил…

Пантелеймон чуть не выронил телефон, но раскисать не было времени. Он снова был за рулем и мчался к Павлову.

Дверь нараспашку — звонить и требовать, чтобы его впустили было незачем. На пороге лежал с проломленной головой шофер Лены — известный всему городу как Кинг Конг. За столом гостиной лежал, уронив голову на стол, с бутылкой в руке Павлов в полном отрубе, рядом с диваном — с окровавленной головой — Лена, под ней — бейсбольная бита — вся в крови.

Пантелеймон, переведя дух, первым делом сделал звонок в милицию, все подробно объяснил и сказал, что ждать их приезда не будет, нужно оказать помощь пострадавшей. Он на руках отнес Лену к машине и снова помчался в городскую больницу, где передал ее несчастному Григорию. Григория было не узнать — он как будто постарел на десять лет, на все вопросы о Кате качал головой. Лену срочно надо было на родильное отделение, но сегодня отмечали юбилей заведующего и весь персонал был не в состоянии что-либо делать, они не ждали никаких осложнений этим вечером и пустились во все тяжкие. Только одна пожилая медсестра с родильного была трезва и готова оказать помощь. Григорий, который и так валился с ног от усталости, был вынужден с этой медсестрой принимать у Лены искусственные роды. К их огромному облегчению, они справились — родилась здоровенькая и красивая девочка. Когда все было позади, Григорий держал девочку на руках и мог наконец расслабиться — перестать контролировать свои поступки и чувства. Он смотрел на девочку, и по его лицу катились слезы, какие это были слезы, то ли радости, то ли горя, он и сам не смог бы ответить. Лена же была плоха, она не приходила в сознание, находилась в коме, и ее состояние не предвещало ничего хорошего.