Читаем Порог полностью

А о городке и говорить-то, собственно, нечего Истинный край света — как меня и предупреждала Генриэтта Куп Там, правда, есть магазин, где я буду работать; он принадлежит мистеру Алеку Макдауэллу и его сыну, мистеру Сэнди Макдауэллу. Еще там есть один действительно красивый особняк, принадлежащий семейству Норсман из Астории Только Норсманы здесь редко бывают, как мне сказали Есть, разумеется, кузница и платная конюшня, где можно нанять лошадей, она принадлежит мистеру Келли Весьма жалкого вида ферма виднеется на той стороне ручья А на этой — четырнадцать домов среди свежих пней Улицы, впрочем, проложены хорошо, прямые и широкие, зато грязь на них глубиной в два фута.

Мистер Сэнди Макдауэлл специально для меня приготовил дом Приготовил — с точки зрения мужчины, конечно В домике две комнаты, стоит он отдельно от остальных, чуть южнее, под огромными черными елями близ песчаных дюн Улицы городка с деревянными тротуарами до этого места не доходят, но песчаная проезжая дорога проходит прямо перед моими окнами Мистер Макдауэлл называет ее Морской дорогой и утверждает, что они собираются построить вдоль этой дороги деревянный тротуар, когда прорубят другую дорогу до Бретон-Хэд, которая будет проходить к северу от городка. Почту сюда доставляют из других, более южных прибрежных городков, пока по берегу может проехать почтовая карета. Однако зимой это невозможно из-за слишком высоких приливов. Мистер Макдауэлл все извинялся передо мной за дом. Это, собственно, просто жалкая маленькая хижина. И довольно темная, надо сказать. Очаг, правда, в порядке, и сколько угодно дров (которые мне еще нужно порубить); дрова аккуратно сложены возле дома. А вот крыша явно никуда не годится. Мистер Макдауэлл выразил надежду, что я не буду чувствовать себя здесь слишком одиноко. Он сказал, что это пока что единственный свободный дом в городе, но потом они непременно постараются устроить мне квартирку на верхнем этаже своего дома, прямо над магазином, входить туда будет нужно с черного входа. Он мне раз десять повторил, что я, мол, не из робких. А он сказал, что так и подумал.

Он говорит, что здесь нет никаких индейцев, и уже лет десять никто из охотников не смог подстрелить ни одного когуара или пумы. Довольно далеко отсюда, за Рек-Поинт, живет, правда, одна старая индейская женщина. Теперь я уже дважды видела ее. А сегодня утром я встала, чтобы растопить плиту, пока дети еще спят, увидела, что дождь прекратился, и вышла на порог, да так и застыла: в лучах рассвета мимо моего дома к югу шли лоси, двигаясь гуськом по впадине меж дюн. Они шли один за другим, высокие, чем-то похожие на очень больших лошадей; у некоторых были ветвистые рога, похожие на молодые деревца! Я сосчитала их: тридцать девять. И каждый, проходя мимо, посмотрел на меня своими темными ясными глазами.

ВИРДЖИНИЯ, 1975

Всегда существовала некая официальная история; на ее материале делают доклады, она хранится в архивах — в общем, это История с большой буквы. А есть другая история, порождение легенд и преданий, дитя, родившееся вне брака, вырвавшееся из уст, запечатанных печатью, выбравшееся на свободу между напряженно стиснутыми бедрами.

Извиваясь, что было сил проталкиваясь наружу, она в итоге встает на ножки и убегает, плача и громко крича: свободу! свободу! Пока эту маленькую историю не изнасилует бог, не запрет ее в архивы и не превратит в солидную Историю. Но это произойдет не раньше, чем у маленькой истории родится ребенок, и тогда все начнется сначала.

Одна из таких историй рассказывает о том, как горюющая мать искала свою пропавшую дочь на земле и в морях, и, пока она ее искала и горевала, не проросло ни одно зерно в полях, не распустился ни один цветок. Но как только она ее нашла, сразу наступила весна. Зацвели и дали семена дикие травы, запели птицы, западный ветер принес мелкий частый дождик.

Но ее юная дочь уже больше не была девушкой, ибо утратила свою невинность и стала женой повелителя Подземного царства; каждый год на полгода она была обязана возвращаться к своему супругу под землю, в Царство мертвых, оставляя мать в мире живых, мире света. И, пока дочь мертва и мать оплакивает ее, у нас стоят осень и зима.

Эта история правдива. Это легенда — настоящая История.

Но у маленькой истории всегда рождается новое дитя, и каждое новорожденное дитя имеет свою историю и желает ее рассказать. Историю неофициальную, неподтвержденную.