Читаем Порог полностью

Солнце довольно поздно появлялось из-за синеватой Прибрежной гряды — из-за дальних пустынь, из-за прерий, из-за древних городов… И гораздо позже, уже часов в десять-одиннадцать сверху наконец спускался Дейв, а потом долго сидел за столом и молчал, точно язык проглотил, держа в руках чашку кофе и медленно просыпаясь. Потом он вновь садился за письменный стол, повернутый лицом к стене, — писал и переписывал заново свою диссертацию "Образ Цивилизации в произведениях Паунда и Элиота". Телефонные звонки научному руководителю; долгие многочасовые разговоры; паника из-за случайно потерянного примечания.

Вирджиния вела довольно ленивый образ жизни, полностью отдаваясь солнцу и ветру; она много гуляла по пляжу, варила желе из диких слив и изображала хозяйку в доме своей бабушки. Иногда она пыталась что-то писать, но так и откладывала в сторону недописанным.

Было как-то нечестно сейчас здесь работать. Работа высосет из нее всю ту энергию, которая должна принадлежать только ему, чтобы он наконец завершил свой, такой важный труд.

Следующий раз она провела лето дома только три года спустя. Дейв уже работал в Университете Брауна, быстро становясь одним из наиболее высокооплачиваемых преподавателей в Индиане. "Я не хочу сворачивать на боковую дорожку", — говорил он, и Вирджиния соглашалась, хотя, когда они приезжали в Блумингтон брать интервью, она искренне восхищалась этими местами, высокими деревьями в роще университетского кампуса, где в вечерних сумерках мелькали огненные мухи и вечера были такими теплыми, тихими, исполненными очарования и летних ароматов, как всегда в центральных штатах. Но это был как бы сон. А реальностью была их жизнь на Востоке. И Дейв знал, что она страшно тоскует по дому.

— Как ты насчет путешествия вокруг Тилламук-Хэд этим летом?

— По Тилламук-Хэд. Вокруг нельзя — в море упадешь!

Это путешествие они собирались совершить еще в то лето, когда он писал диссертацию.

— Ладно, — сказал он, — тогда поехали в Орэ-гэн! — И они поехали на Запад — от этих старых городов, через бесконечные прерии и пустыни, через горы, на Запад вместе с солнцем, на взятом напрокат добром старом «Мустанге». На этот раз бабушка осталась дома, на Бретон-Хэд; ей нравилось, чтобы они приходили к ней в гости, и она готовила специально для них всякие изысканные блюда — лососину на пару, политую укропным майонезом, "говядину по-бургундски", форель, час назад пойманную в ручье Клэтсэнд-крик и сразу же поджаренную.

— Когда мой муж был управляющим большого отеля в Сан-Франциско, — говорила она, — я училась готовить у нашего шеф-повара, француза.

— Господи, она — просто чудо! — шептал Дейв. Они жили в маленьком домике на Хэмлок-стрит и спали в той маленькой комнате, которая когда-то была комнатой Вирджинии; индейская корзиночка и зеркало в раме из слоновой кости с зеленоватым стеклом, покрытым сеточкой трещин, по-прежнему стояли на туалетном столике с мраморной столешницей. Они гуляли по пляжу, ездили автостопом на Прибрежную гряду. Дейв изучал карты и каждый день ставил перед ними новую цель. "Говорят, что с этой стороны Сэддл-маунтен проезда нет, — заявлял он, — но я нашел другой путь!" И уже чувствовал себя победителем, покорителем Запада. Она же следовала за ним, точно покорная индейская скво.

— Я в этом году что-то ни разу лосей не видела, — сказала она примерно за неделю до их отъезда.

— Охотники, — откликнулась бабушка. — И строительство.

— Лоси? — спросил Дейв. — Ты хочешь увидеть лосей? — Он узнал у мальчишек на заправочной станции, где еще можно встретить лосей, и провез ее по всем тем глухим дорогам, которые мальчишки ему назвали. Они перебрались через Никани-маунтен, спустились с ее склонов в Нехалем-Спит; они обычно ехали до тех пор, пока можно было ехать. Они бродили по длинным дюнам над болотами, между рекой и океаном. "Вон, вон!" — кричал он возбужденно, когда коронованные ветвистыми рогами темные тени шарахались от них и уходили подальше в чащу. Он тогда все-таки поймал для нее лосей; он их подарил ей! А потом они вернулись домой в своем маленьком сером «Мустанге» — снова через Никани-маунтен и по той дороге, которая шла прямо над сумеречным морем. Ее мать подала им холодный ужин: ветчину и салат с фасолью и попросила Дейва:

— Расскажи мне об огненных мухах. — Он обращался с ней, как с ребенком, и она вела себя с ним, как доверчивый ребенок.

— Мы в детстве называли их «светляками», — сказал он. — Если набрать их побольше в какой-нибудь кувшин, то через некоторое время они привыкали и начинали все вместе вылетать оттуда и снова туда влетать. — Он говорил о своем детстве так, словно оно было очень-очень давно и теперь на свете больше никаких светляков не существовало.

Лили слушала со своей обычной милой покорностью.

— А я слышала только такое название, — сказала она, — "огненные мухи".

— "Не пересечь им Скалистые горы", — сказала Вирджиния, и ее мать тут же подхватила:

— Да-да. Это из твоего стихотворения…