Читаем Порочный миллиардер полностью

Лукас нахмурился, надел шлем и сел на байк. Ну, в какой-то степени ему было не все равно, потому что он нуждался в ее доверии. Но когда он проигнорировал ее мольбы в ее убогой квартирке, в груди возникло какое-то острое чувство, и ему оно не понравилось.

Любое чувство, которое разрушало его сосредоточенность, было плохо как для него, так и для миссии. Так что, конечно, ему пришлось с этим смириться. И если возвращение ее холстов было одним из способов избавиться от этого чувства, то он сделает это.

Звучит как оправдание.

Он отбросил эту мысль. Это не оправдание. Это обеспечивало успех миссии, вот и все.

Примерно через час, успешно проследив за тем, как загружали холсты, и одновременно высматривая, нет ли кого-нибудь в квартире, Лукас направил фургон зигзагообразным путем к своей квартире за городом. Сам он следовал за фургоном на байке, убедившись, что хвостов нет, и велел парням припарковать машину на частной стоянке под многоквартирным домом.

Он был почти уверен, что им удалось забрать холсты Грейс так, что никто их не заметил, хотя не помогало и то, что они были чертовски огромными, и это было ужасно очевидно, когда они таскали их из квартиры, что они делали. Если повезет, любой наблюдатель подумает, что фургон просто везет куда-то картины Грейс, а не доставляет их ей в тайное место.

И даже если бы они это сделали, Лукас был уверен, что они все равно не смогли бы проникнуть в его квартиру. У него была современная система безопасности, плюс несколько различных скрытых выходов, через которые он мог вывести ее, если кто-то каким-то чудом найдет вход.

Ты также можешь позвать на помощь своих братьев.

Лукас отогнал от себя эту мысль, пока люди, которых он нанял, разгружали холсты. Нет, он не нуждался в помощи братьев и не хотел ее. Вэн был командиром «морских котиков» и властным ублюдком, и Лукас не хотел, чтобы он совал свой нос туда, куда не следовало. Лукас был ответственным за эту конкретную миссию, и он хотел остаться во главе ее, и точка. А что касается Вульф… Ну, этот мудак был слишком непостоянным, а Лукас не очень хорошо справлялся с непостоянством. Особенно когда он пытался защитить гражданских.

Нет, он собирался разобраться с этим сам, и ему это нравилось.

Отпустив ребят и их фургон, он сам поднял картины в лифте и перенес в квартиру. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, где Грейс, и, хотя эти парни были сотрудниками «Тейт Ойл», чем меньше людей знали ее местонахождение, тем лучше.

Когда он вернулся в квартиру с портретом Гриффина, Грейс появилась на верхней площадке лестницы, ведущей в спальни. Ее глаза расширились, а широкий рот растянулся в улыбке, которая, как он сказал себе, не произвела на него никакого впечатления. Она бросилась вниз по лестнице, когда он прислонил картину к стене, но не стал дожидаться, пока она заговорит, повернулся и снова направился к лифту.

— Я принесу остальное, — бросил он через плечо. — А ты сама решишь куда их поставить.

— Лукас, подожди, — крикнула она ему вслед.

Но он не стал дожидаться, позволяя дверям лифта за ним закрыться. Она, вероятно, будет благодарна ему, и что-то в ее благодарности тревожило его. Он сделал это не для нее. Все дело в миссии, конец истории.

У него ушло полчаса на то, чтобы забрать все картины с парковки, плюс все ее художественные принадлежности, которые он также приказал парням захватить из квартиры. Вероятно, ей все-таки нужно чем-то заняться, поскольку он не хотел, чтобы она бегала по улице и тем самым выдала свое положение.

К тому времени, как он закончил, свалив все в гостиной, Грейс уже разбирала свои картины, прислоняя их к стенам и рассматривая их, нахмурив свои рыжие брови.

Теперь, когда у него был шанс увидеть их всех, он заметил, что на всех были изображены мужчины, некоторые делали что-то, некоторые просто сидели. Он действительно не понимал искусства, но, глядя на них, он мог оценить время и усилия, которые, должно быть, были потрачены на их создание, поскольку почти каждое полотно было огромным.

Когда Грейс поставила последнюю и отступила назад, Лукас прищурился. Отлично. Его дом был полон армии намалеванных чуваков, и он не был уверен, что ему это нравится.

Она повернулась, лицо ее просветлело, и она подошла к нему. И на этот раз этого было не избежать.

— Спасибо, — просто сказала она и, прежде чем он успел пошевелиться, подошла к нему и обняла.

Он не был поклонником неожиданных объятий или публичных проявлений привязанности. На самом деле ему вообще не нравилось, когда кто-то вторгался в его личное пространство, и уж точно не без его разрешения.

Но он ничего не мог поделать, когда тонкие руки Грейс обвились вокруг его талии, и она положила свою цвета абрикоса голову ему на грудь.

Он замер, потому что почувствовал, как электрический разряд оживил все его нервные окончания. Ее тело было очень теплым, его прикосновение к ее нежному телу отдавалось в нем эхом, как нота в Камертоне.

Блядь. Что это за дерьмо?