Еще бы я хотел спросить Незнакомку, хотя уже поздно: зачем она тайком снимала наш секс? Да еще и выкладывала это видео в сеть. Зачем? Я не могу этого понять, и, боюсь, она тоже не смогла бы ответить, даже если бы я прижал ее к стенке и влепил пощечину. Последнее, кстати, ей могло бы понравиться. Неужели она не понимает, что таким образом разрушила даже ту зыбкую интимность, которая существовала между нами? Боюсь, она не понимает этого, хотя трахается отчаянно, с каким-то исступлением, которое так редко встречается у современных девушек… И какое разочарование – узнать, что вся эта страсть предназначалась по сути не мне, ее тогдашнему, пусть мимолетному, половому партнеру, а камере, ее похотливому оку? Ведь именно для нее она, сучка, так старалась.

***

М не узнает этого, но Незнакомка – порнозвезда нового поколения. Она заманивает парней и мужчин на свидания, трахается с ними, тайком записывает секс на скрытые камеры и торгует записями в интернете, на специально созданном для этого сайте. Через год она станет знаменитостью, разбогатеет и уедет в США, но будет жить одиноко и чувствовать себя несчастной.

М заканчивает рассуждать о порно

У меня в жизни был короткий период, когда я любил смотреть порно в интернете. Больше всего мне нравилось наблюдать за реальными парами. Я обожал смотреть, как они делают это, что говорят друг другу. Меня несказанно волновал и радовал тот факт, что я имел шанс проникнуть в их жизнь, посмотреть на их реальную «среду обитания», словно они животные в зоопарке, выставленные (точнее, сами выставляющие себя, но это не так важно) на всеобщее обозрение. Несмотря на ужасающее качество большинства роликов, в них встречались удачные моменты и «очень горячие», как сказали бы американцы, сцены. Я испытывал возбуждение ребенка, желание которого наконец, угадали и он получил ту игрушку, о которой давно мечтал. Но, слава богу, я быстро понял, какая опасность мне грозит, если я всерьез подсяду на сетевую порнуху. И я как можно быстрее «слез» с нее.

Анна выходит на улицу

В середине апреля я выхожу на улицу – не на несколько минут до магазина, а надолго, по-настоящему. Впервые за несколько месяцев очутившись в большом парке, я прихожу в умиление от близости природы, от того, что вижу ее. Я беру в руки ветку, ломаю ее на мелкие кусочки, сажусь на корточки, нюхаю траву, трогаю стебли, все кажется каким-то ненастоящим, ненатуральным, наверное, оттого что слишком долго сидела дома и никуда не выходила. При этом постоянно смотрела на экран.

***

Анна силится почувствовать запах травы, холод ручья, трогает воду рукой, сняв перчатку – ледяная! Вот она, настоящая реальность. Кое-где еще виден не стаявший снег, и Анна умиляется даже ему, грязному и исчезающему на глазах. Светит солнце, но до тепла пока далеко. Анна шмыгает носом – и правда холодно, текут сопли. Она обводит взглядом поляну и видит чем-то похожих на нее людей – они фотографируют камерами своих телефонов ветки, лежащие на дороге, белку на одном из деревьев, панораму парка – с холмиком и быстрым холодным ручьем. Наверное, красивый выйдет снимок, думает Анна и, не в состоянии более сдерживаться, начинает громко рыдать.

Анна объясняет, почему она зарыдала в парке

Оказавшись в парке в тот холодный апрельский день, я вдруг поняла, что больше не чувствую реальность. Что та реальность, в которой я когда-то жила, видимая реальность за окном и в какой-то мере вокруг меня, та «реальная реальность», реальный мир, называйте это как хотите, – она как будто перестала для меня существовать. Я не чувствовала ее, я не чувствовала себя в ней, мне она была абсолютно чуждой, как будто это была не ветка, а кусок пластика, как будто это был не ручей, а кусок пенопласта, как будто это была не белка, а ее виртуальное подобие… Я понимала, что это все живое, но я не могла это почувствовать! Это была настоящая трагедия. И когда я заплакала от этого ощущения, те мальчики и девочки неподалеку, что фотографировали на камеры своих мобильников веточки на дороге и белку на дереве, отвернулись от меня и ушли в другое место, наверное, искать новые виды. У них это вышло так слаженно, словно им кто-то дал команду, и они, как солдаты на плацу, повернулись и строем зашагали в указанное сержантом место…

Увидев их спины, я также увидела полную невозможность моего с ними контакта, хотя бы невербального. Между нами была прозрачная стена, сквозь которую мы видели друг друга, но не чувствовали, не понимали, словно принадлежали к разным галактикам, к разным измерениям. Так, впервые встретившись, могли бы смотреть друг на друга марсианин и землянин. Эта стена между нами выросла не из-за того, что они младше меня на десять, а то и больше лет. Имя этой стене было «виртуальная реальность», в которой – о да, конечно же! – они чувствовали себя как рыбы в воде. А я была в ней лишняя, мне не хватало в ней дыхания, воздуха, света, одним словом, жизни. Какая драма!