Валера старается меня подбодрить, но мне наплевать, кто за этим стоит. Я и без него уже понял, что где-то за зеркалом в ванной у моей Незнакомки была спрятана маленькая видеокамера. Именно оттуда велась съемка, она смотрела прямо в нее несколько раз. Вот шпионка! Найти бы ее. Но я не могу до нее дозвониться уже который день, словно она чувствует, что именно я скажу, возьми она трубку. Наведаться бы к ней в гости! Я нигде не сохранил ее адрес, она продиктовала мне его во время первого звонка, я записал название улицы и номер дома и квартиры на клочке бумаги, который не могу найти. Второй раз, когда я звонил ей, она также продиктовала адрес, я сказал его таксисту, он запомнил, а я нет. Конечно, я могу попробовать найти ее дом по памяти, хотя не уверен, что у меня это получится. Доев свое мясо по-французски, Валера оживляется:

– А хорошо ты ее делал! Горячая она телка, да?

– Горячая, – признаюсь я и краснею, вспомнив полосы на ее теле. У меня встает от этого воспоминания, в нос ударяет запах травы и ощущение улиточьей слизи, кровь приливает к лицу, член пульсирует. На миг я как будто отключаюсь…

Анна занимается самобичеванием и доходит до высшей точки отчаяния

С приходом зимы ситуация еще больше ухудшается. Я проваливаюсь еще глубже в порноманию. Я думала, что достигла дна, но нет, это была лишь половина той глубины, на которую я погрузилась сейчас.

Пора дать новые примеры моей порномании, а то как-то голословно получается. Я, кажется, рассказывала вам про тот клип без звука, который заставил меня вспомнить фильмы Уорхола и который совершенно очаровал меня. Но это было давно, все уже успело поменяться, теперь в экстаз меня приводит совсем другое.

Мои новые фавориты – совсем молодая парочка, возможно, несовершеннолетние. Они регулярно сливают свои видео в известную всем соцсеть, и так понятно какую, даже не буду ее называть. Но я туда не хожу, я качаю их с торрент-трекера, существующего исключительно для порноманов. Я не знаю почему, но их манера заниматься сексом, вялая, неторопливая и как бы неохотная, как у панд в зоопарке, очень меня возбуждает. В ней столько томности. А еще меня подкупает то, что они не играют, а просто живут на экране, не притворяются. Так мне кажется, по крайней мере.

Интересно, сколько им лет? Пятнадцать, восемнадцать, двадцать три? И вообще, кто они, чем занимаются помимо этого? Я ничего не знаю про них, они для меня – лишь изображения, голограммы на экране, в которых я вижу призраки реально существующих тел. Кончив в очередной раз от их «панда-порно», я вдруг задумываюсь, сколько еще людей помимо меня смотрит эти видео и так же кончает… Возможно, их тысячи, а может, миллионы. Они такие же виртуальные дрочеры, такие же закомплексованные онанисты, как я. Ничто нас не спасет, ничто. Мне хочется плакать от этой мысли; зачем я так издеваюсь над собой? Не проще ли механически мастурбировать и ни о чем не думать? Но я не такая, мне надо докопаться до истины, довести все до крайности, до предела.

Я закрываю глаза, ложусь на диван и пытаюсь отдыхать, но куда уж там! Мысли несутся галопом, хотя я должна была бы устать, ведь я сидела у монитора часа три, не меньше. И вот я лежу на своем диване и риторически спрашиваю, сколько на свете таких как я, сидящих у монитора и часами наблюдающих за этими сплетающимися телами? И почему, почему до сих пор не придумали капсулу с иммунитетом от этого? Как только бы я начинала смотреть порнуху, вещество внутри меня начинало бы бунтовать, мне бы резко становилось плохо. И, как те обезьяны из опытов, которых отучили хватать бананы в клетке (как только они подходили к ним, била мощная струя из брандспойта), или те крысы, которых било током, если они приближались к миске с едой, я бы отскакивала от монитора.

Итак, чем я занимаюсь в эти зимние дни? Смотрю видео моих «панд», мастурбирую минимум по пять раз в сутки, а когда не мастурбирую, глажу себя там, возбуждаю нежно, не так агрессивно, как при мастурбации. Во время этих нежных ласк мой разум блуждает по узким коридорам, в которых застыли тела, притворяющиеся статуями, но стоит мне бросить на них взгляд, как они принимают возбуждающие позы.

Между тем я стремительно теряю интерес к другим людям и к моим когда-то любимым занятиям – чтению, просмотру фильмов, музыке и вообще к искусству. Я уже забыла, где лежит мой мобильный телефон – я не слышала его довольно долго, наверняка он давно уже разрядился. Я не выхожу из дома третью неделю, даже в магазин не хожу, мне привозят все что нужно из службы доставки. Для заказов я пользуюсь стационарным телефоном в квартире.