Читаем Пора влюбиться! полностью

Описывая мост, она вдруг неожиданно вспомнила Гришкины деревянные козлы и, щелкнув фотоаппаратом, решила подарить ему снимок Второй раз длинный, стройный художник вспомнился ей, когда она стояла вместе с девочками возле высоченной колонны, воздвигнутой в Лондоне после пожара. Колонну венчал золотой гладкий купол, подпиравший небо и Ника вспомнила, что у Гриши золотистый отлив у волос. Вспомнила, покраснела и запретила себе думать на темы, связанные с этим человеком.

Однако на чистейшем зеленом газоне лайн парка, на том самом, который двести лет стригут и тогда он начинает сам по себе ровно расти, она подняла два желтых кленовых листа. В памяти, против воли, всплыла дорога от школы до дома, шуршащие под ногами листья московских каштанов и некто, длинноногий, бредущий рядом, наподдающий каштаны кроссовками и охраняющий её, Нику. "А ему идут эти его очки с небольшими стеклами в тоненькой квадратной оправе." - совсем ни к селу, ни к городу подумала Ника и в сердцах воскликнула:

Ох, да что это со мной!

Ты о чем? - Тут же взяла её за руку Раечка.

Да, вот, забыла, как будет трава по - английски, - нашлась переводчица.

Грасс, - подсказала малышка, и предложила, - ты спрашивай, если что забудешь, я на двух языках говорю. У меня память хорошая. Вот скажи, когда у тебя день рождения и я запомню и поздравлю.

Ника засмеялась, сказала и тоже спросила:

А у тебя?

Прямо в Новый год! - Торжественно объявила Рая. - Я обязательно приглашу тебя на пирог. Мама вкусно печет.

- Спасибо.

Ника сглотнула слезы и, вдруг, неожиданно для самой себя, начала мысленно молиться:

"Господи, ну за что ты наказал эту крошку? Она такая умненькая, талантливая, добрая, красивая! Господи, помоги ей. Пошли ей спонсора."

Ника, Ника, - позвала Галя, обнимавшая клен, - а это что за дерево?

Клен, мапл, по английский, - ответила Ника и, снова про себя, добавила, - Господи, и остальным тоже помоги.

Она в последний раз сглотнула слезы и вспомнила замечание родителей насчет сыра в мышеловке. Да, это был ещё тот "Лондон даром"!

Никогда раньше Ника не чувствовала себя такой нужной и значимой для других людей. Она понимала, что за считанные дни повзрослела на год, а то и на два - горе старит, чужое в том числе. Но она нужна и это главное. Осознание нужности давало силы и заставляло держать нервы в узде.

"Кончай сопливиться, Вяльцева," - строго приказала она себе и оглянулась по сторонам.

Девочки взялись за руки, незрячие ходят гуськом, и вслед за Татьяной Владимировной двинулись на улицу под названием Пикадилли. Ника замкнула "гусек".

Спели песню Вайкуле "Я вышла на Пикадилли," и очень смеялись.

Так прошли два дня.

Эйнштейн и правила хорошего тона

Как было отмечено, физика не числилась среди любимых Никиных предметов. Отметки прыгали между три и четыре: физичка обожала плюсы и минусы Когда бывало особенно трудно, на контрольной или при опросе, Вяльцева, по имени физичка её не называла, презирая за плохую сообразительность, так вот в минуты трудные Вяльцева смотрела на портрет Эйнштейна. Усатый старик улыбался, подмигивал и, казалось подсказывал. Особенно Нику радовало то, что великий физик был в школе двоечником. А у неё все же между три с плюсом и четыре с минусом...

Автор теории относительности вспомнился на заключительном концерте, на том самом, где все должны были исполнить большую песню о Родине. Ника вдруг обнаружила, что председатель жюри, греческий скрипач Митас Кантаридис, удивительно похож на Эйнштейна.

Шел первый номер - пели шведки. Ника сидела между трясущейся Еленой Павловной и окаменевшей Риммой Борисовной и держала их за руки - сами попросили. В первом отделении по жребию наши не выступали. Тащившая жребий Раечка вытянула лучшее место - двенадцатое, последнее. Ника, мало что понимавшая в концертной деятельности, поначалу расстроилась, но увидев, как ликуют хористки и педагоги, поняла, что птица счастья приземлилась где надо. Удержать бы...

Все хоры за первые два дня спели по одиннадцать коротеньких песенок на разные темы и кому за что дадут было пока неизвестно.

Мать и дочь нервничали больше хористок, причем по разным причинам.

Римма Борисовна просто волновалась, а Леночка, Елена Павловна, мечтала додерижировать с начала до конца песни и не упасть от головокружения.

Только Ника знала, что хормейстер беременна и

что здесь, в Лондоне, малыш зашевелился. Тоже, наверное, нервничал.

Накануне вечером Леночка вдруг предложила Нике прогуляться вокруг гостиницы. Девочка с удовольствием приняла приглашение. Вот тут то на её голову и выплеснулись детали жизни музыкальной семьи. Хормейстеру необходимо было исповедоваться и кроме Ники она никого не нашла.

Лена сбивчиво, почти плача, рассказала о том, что мать практически не отпускает её всю жизнь ни на шаг, что она препятствует её отношениям с бывшем одноклассником Колей (этого человека Ника мельком видела в аэропорту), но что теперь, когда у них будет ребенок они поженятся не смотря на все возражения строгой Риммы Борисовны. Вот только как ей это все сказать, Леночка не знает.

Выслушав, Ника не сдержалась: