— Основа чёрной магии, ваша милость, — сухо произнёс он, — злость, которую волшебник испытывает по отношению к окружающим. Вы должны погрузиться в это чувство, позволить ему овладеть вами… и оседлать, чтобы оно несло вас к своей цели. Ни один чёрный волшебник не позволит сиюминутной прихоти взять над собой верх. Чёрный волшебник не использует свою магию, чтобы мстить обидчикам. Ведь, если вы это сделаете, вы ослабеете. Вы уже не ребёнок и обиды у вас не детские, но вы молоды и импульсивны. Мы перейдём к практике не раньше, чем вы освоите теорию. И не раньше, чем вы научитесь обуздывать свои желания.

— Я только хотела разглядеть, что там происходит, — огрызнулась Нора, еле шевеля губами, чтобы её слышала только советница.

Воспоминание продлилось дольше, чем казалось Вейме. Когда они обе вернулись в действительность, уже начались бои. Вампирша равнодушно скользнула взглядом по щитам сошедшихся рыцарей. Они не были ей знакомы. Один выиграл, другой проиграл. К упавшему подскочили его слуги, подняли на ноги. Пострадавший вполне мог идти сам, а в честь победителя запели трубы. Второй бой был таким же, третий… в четвёртом бою Клос сходился с немолодым уже рыцарем цур Ортвином, но и тот, и другой остались в седле, что засчитывалось как ничья.

— Смотрите, смотрите, славный Грайогэйр! — закричал Мюр.

Нагбарец, красуясь, пустил своего коня вскачь. В Тафелоне не были приняты бои с барьерами, поэтому никто не мог обещать безопасности упавшему рыцарю. То, как нёсся Грайогэйр… раздался громкий треск… его противник, молодой парнишка с драконом на щите, покатился под копыта… трибуны замерли в ужасе…

И тут из ложи набарцев раздался крик. Ужаса — подумали сначала. Боли и предсмертных мук — почуяла Вейма. Её ноздри уловили отвратительный запах крови… вампирша вдохнула его и потеряла сознание.

Она не увидела, как трибуна нагбарцев заволакивается дымом, как мечутся в испуге и гневе люди, не услышала, как обрывается крик, как где-то ржёт чья-то лошадь, пущенная галопом. Не чуяла того, что принёс ей ветер вместе с удушающим запахом смерти.

Раздался чей-то крик на нагбарском, который подхватил и перевёл Мюр:

— Великий тан! Тан убит! Предатели! Копьё! Под трибуна предатель! Пожар! Великий тан убит!

Высший посвящённый. Это он решает, где и когда ему быть.

…так вот зачем он приходил…

— Крыса… — прошептала Вейма в забытьи. — Крыса в ложе…

Марила рыдала и билась в истерике в объятьях своего возлюбленного.

Откуда-то сбоку на ристалище выскочил давешний приор. Он был всклокочен, растрёпан и выглядел вовсе не так, как подобает служителю Заступника.

— Это они! — закричал он и указал на трибуну, на которой сидели братья-заступники. — Убийцы! Предатели!

История третья

Расследование

Глава первая

Девочка

Он пришёл посреди бела дня, ни от кого особенно не таясь. Прошёл по знакомой тропинке, толкнул калитку. Магда была дома, работала в своём огороде, на котором отродясь не росло ничего съедобного. Что-то она перекапывала, что-то разрыхляла, обычная картина, вот только было в ней что-то странное.

Эрны нигде не было видно.

Когда калитка скрипнула, ведьма с усилием разогнулась и медленно, очень медленно повернулась на звук.

— А, — небрежно кивнула она. — Это ты. Явился.

— Неласково встречаешь, Маглейн, — засмеялся Виль.

— А как мне тебя встречать — после того, что ты натворил?

— А что я натворил? — удивился батрак.

С ведьмой творилось что-то неладное. Как-то она как будто посерела, осунулась, глаза покраснели и, что было заметней всего, — голос. Голос и повадки человека, которому уже всё равно, что случится дальше.

— А то сам не знаешь, — махнула рукой Магда. — Лучше проваливай.

— А то что?

— Мамочка, кто это? — донёсся из дома дрожащий голос девочки.

— Никого, доченька! — откликнулась ведьма и замахала руками батраку, мол, уходи скорее.

— Вы чего? — ещё больше удивился Виль. — Что ты ей про меня наговорила?

— Я слышу! — донёсся из дома пронзительный голос. — Это он! Мамочка, прогони его! Мамочка, прогони его! Не пускай его! Пожалуйста, мамочка! Не пускай его! Прогони! Мамочка, прогони! Пожалуйста!

— Уходи, — устало попросила ведьма. — Ты видишь — ничего нельзя сделать.

— Мамочка, прогони его! — продолжала верещать Эрна.