Читаем Попутчик полностью

Он вдруг резко распахнул невидящие слепые глаза. В них опять появилось то выражение, с которым он вошел сюда. Страх и боль. Чудовищный страх и всепоглощающая боль. И в одно мгновение все переменилось. Он обмяк. Его отпустило.

Огромная тупая игла, впившаяся в мозг, исчезла. Райдер пропал. Холзи хрипло втянул в себя воздух, чувствуя, что сердце сейчас разорвется на части. Капли пота скатились от лопаток к пояснице. Ладонью он протер лоб и ощутил, что она стала мокрой.

КАК СТРАШНО.

«Сейчас все кончится. Вот сейчас раздастся вой полицейских сирен, и все кончится. Они поймают Райдера. Убьют его. Пусть делают все, что угодно, только чтобы ОН оставил Холзи в покое».

— Ну как, все в порядке? — спросила Нэш.

— Надеюсь, — выдохнул он.

Ей стало страшно за этого парня, С ним творилось что-то непонятное. Нечто ужасное мучило его. И деланно веселым голосом она спросила:

— Послушай, а курить-то рядом с тобой безопасно — Он не отреагировал. — Извини, что я тебя, приятель, не пускала, но, знаешь, времена такие…

Он слабо кивнул.

— Да ничего, в любом случае, спасибо.

Холзи был благодарен ей. Он хватался за ее голос, как за соломинку, пытаясь удержать свой разум на плаву.

— Меня зовут Нэш, — сказала она.

— Джим..

ОПЯТЬ ДЖИМ. ОТКУДА ВСПЛЫЛО ЭТО?

— Холзи. Большое Вам спасибо.

Она улыбнулась, не понимая, за что он снова благодарил ее. А он ждал ее голоса, как ждет маленький ребенок, проснувшийся темной безлунной ночью, наступления утра.

— Вы откуда? — спросила она, закуривая.

— Из Чикаго, — ответил он, жадно наблюдая за ней. Она отвела глаза и взглянула на тарелку с дымящимся картофелем.

«Он ничего не ест. Так ни к чему и не притронулся.» Проследив ее взгляд, Холзи понял, о чем она думает. Он совершенно не хотел есть, но еще меньше он хотел обидеть эту девушку со странным именем Нэш. Взяв с тарелки ломтик картофеля, Холзи откусил кусочек и принялся жевать.

— Едешь, конечно, в Калифорнию.

— Откуда Вы знаете? — Он так искренне удивился, что она засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Да все туда едут. — Сверкнув ровными белыми зубами, весело пояснила она. — В Голливуд?

— Да нет. — Он улыбнулся. Ему стало легче дышать. — В Сан-Диего.

Она понимающе кивнула и, стряхнув пепел в маленькую аккуратную пепельничку, сказала:

— А я вот тоже собираюсь переехать в Калифорнию. К родственнику. У него там свой ресторан, — пояснила она.

И Холзи вдруг ясно почувствовал, что у нее нет никакого родственника, да и ресторана тоже нет. Это было как тогда на дороге с «понтиаком». Он подцепил еще одну картофельную пластинку и принялся жевать. Девушка вздохнула:

— Вот кручусь тут. — Холзи жевал, пальцы его сами собой цепляли пластинку за пластинкой и отправляли их в рот. Организм брал свое. Ему нужна была пища, чтобы питать энергией уставшее, разбитое тело. — Тут, в общем-то, тоже работают одни родственники. — Голос ее уплывал, доносясь до него словно сквозь вату. И постепенно Холзи отключился.

— Хотя мне тут не очень нравится. — Нэш курила, глядя, как Джим ест картофель. Движения его были прерывистыми, как у перегревшейся машины. — Не знаю пока, может быть, и здесь останусь. — Она затянулась.

Странный он все-таки. Вроде ест, а глаза пустые, словно он уснул.

— Мой брат Билл — с Марса. Можно сказать, мы все с Марса. Там, за рестораном, стоит космический корабль. А ты с какой планеты? — Она замолчала, ожидая ответа. Тщетно.

Холзи был далеко. Он бродил по глубинам своей памяти.

МАМА. Молодая красивая МАМА, И он — маленький десятилетний мальчик. — Джим, мальчик, иди завтракать!

Он сидел на ковре в детской и возился с новой машиной, купленной ему к Рождеству.

— Джимми!

Мама у порога наклоняется к окну синего мощного «крайслера».

— Джимми, прошу тебя, не подсаживай этих хиппи в машину. В газетах пишут, сейчас столько случаев на дорогах…

— Мама, я ведь уже давно вырос из того возраста, когда детям подтирают попку. И потом, ма, я смогу сам за себя постоять.

Черная фигура, склоняясь к окну, дергает дверцу. Еще раз.

Разве он запирал ее?

Стук в окно. Костяшки размазываются по стеклу снова и снова. Стук.

Нэш щелкнула пальцами перед его носом.

— Что-что? — машинально встрепенулся он.

— Ты не слышал ни слова из того, что я говорила, — обиженно сказала она.

— Да нет, почему? Слышал. — Произнес он извиняющимся тоном.

— Ладно. Ешь. Мне все равно нужно идти из морозильника кое-что достать. — Нэш повернулась, прошла до конца стойки и исчезла за углом.

Холзи вздохнул и взял с тарелки еще одну картофелину. Он поднес ее к губам и вдруг понял, что то, что он держит в пальцах, вовсе не картофель. ЭТО было холодным и жестким. И уже содрогаясь от — готового сорваться с губ крика…

«Не смотри! — билось о череп его «Я». — Не смотри! Положи ЭТО и выйди!»

Вдалеке послышались визгливые вопли полицейской сирены.