Тряска не прекратилась. Повсюду раздавались самые разные звуки. Корпус, визжа, как побитая собака, гнулся и трещал. Слоистый пластик покрытия сминался, будто фольга. Металл скрежетал и рассыпался. Поверхностные сплавы не выдерживали. Падающая металлическая махина — против деревьев и земли.

Затем ничего.

Фальк не был уверен, где находится верх. Он не был уверен, все ли части его тела на месте или что-то оторвалось в процессе падения. Но он знал наверняка, что жив, и это само по себе было большим чудом. Оставалось непонятным, как вообще возможно выжить в таких условиях.

Отрицая любую боль, которая неизбежно последует, он позволил себе крошечное мгновение триумфа — радости, что удалось ухватить удачу за хвост.

Затем змея нанесла удар, и приступ скрутил его, и он опять провалился в никуда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Фальк?

Его имя казалось чужим. Уже какое-то время он не слышал, чтобы его звали по имени. Далекие голоса и перевернутые вверх тормашками звуки жужжали в его голове, то влетая, то вылетая, сначала тихие, затем громче и опять тихие.

Его имя всплыло из этих звуков, совсем ненадолго, словно маленькое глубоководное существо, устремившееся вверх, чтобы, вынырнув на поверхность, глотнуть воздуха. Все верно, из бессмысленной круговерти голосов его имя снова появлялось невредимым.

— Фальк?

Боли не было. Это означало одно из двух: или он выздоровел, или у него серьезное повреждение позвоночника.

— Фальк?

Глаза Блума. За ним — листья и ветви, темно-серое неровное пространство под пологом леса. Мягкий синевато-серый свет, словно снежный, похожий на цвет неба перед тем, как с ними случилась катастрофа.

Он лежал на спине, глядя вверх, на полог из смолистых ветвей, переплетавшихся между собой. Деревья с листьями пепельно-белого цвета и корой, напоминавшей незагорелую кожу. Вьющиеся растения обвивали каждую ветку, каждый ствол, подобно внешней обмотке. Свисающие лианы, неприятно похожие на змей, были усыпаны белыми, будто молочные жемчужины, ягодами и крошечными желтыми цветочками. Некоторые из них переплетались, словно пучок электрических проводов в кабеле.

Дневной свет — вернее, его крошечные лоскутки — проглядывал сквозь эту медленно колышущуюся крышу.

Лица были едва различимы. Люди участливо склонились над ним, глядя на него, прямо ему в лицо. Раш, Прибен, затем Вальдес. Все здорово перепачканы, лица измазаны грязью и потом, местами на них виднелись пятнышки крови и смазочного масла.

— Фальк? — звал Раш. — Ты слышишь меня? Если ты жив, подай какой-нибудь знак.

— Фальк, — произнес Прибен. — Ты ранен. У нас возникла серьезная проблема. Непредвиденная. Мы пытаемся решить ее. Фальк? Мы поможем тебе, о'кей?

Интересно, откуда они узнали его имя? Каким образом?

— Фальк, мы уже несколько часов пытаемся дозваться тебя, — проговорил Вальдес, изучающе глядя в упор на него. — Пожалуйста, ответь мне.

Он вдруг понял, что у них у всех один и тот же голос. Все трое говорили одним голосом, и голос этот был женский.

— Пожалуйста, Фальк, пожалуйста, ответь, — произнес Раш.

Нет, не он произносил эти слова. Он вообще ничего такого не говорил. Движения его губ не соответствовали словам. Он говорил что-то другое, и не ему, а Прибену. Просто голос, который слышал Фальк, говорил одновременно. Частично совпадая. Как при плохом дубляже в кино.

Фальк закрыл глаза, чтобы лучше слышать этот голос, который то приближался, то удалялся, но многие слова звучали теперь совсем близко.

— Фальк?

— Клиш?

Пауза.

— Фальк! Боже! Да фрик-си меня! Я добралась до него! Добралась! Фальк, ты слышишь меня?

— Да, Клиш. Это так здорово — слышать твой голос.

— Боже мой, Фальк! Ты фрик-си! Мы ведь уже думали, что потеряли тебя! Я тут просто с ума сходила!

— Клиш, ты можешь успокоиться? Хорошо? У меня немного странное ощущение. Мне надо, чтобы ты говорила медленно и более спокойно, тогда я смогу понимать тебя.

На секунду ее голос исчез в темноте, затем вернулся:

— Конечно могу. Легко. Я так рада, что слышу тебя. Слушай, слушай меня, Фальк, мы пытаемся извлечь тебя оттуда. Извлечь тебя из этого солдата.

— Его зовут Блум.

— Блум. Да, все верно. Я знаю. Слушай, возникло непредвиденное осложнение. Эйуб говорит, что оно возникло непредвиденно. Случилось то, чего они никак не ожидали.

— Что именно?

— Это нельзя было предвидеть, и поэтому они оказались не готовы. Мы работаем над решением проблемы. Они…

— Что именно?

Пауза. Она дала ему немного времени, чтобы привыкнуть к черноте вокруг. Когда его глаза оставались закрытыми, ему казалось, что он лежит не на земле в лесу, а в теплой воде в светонепроницаемом резервуаре.

— Фальк, я пыталась говорить с тобой все время, с тех пор как ты погрузился, — сказала Клиш. — Ты слышал меня? Я всю дорогу была с тобой, как и обещала.

— Спасибо.

— Я же обещала, что не брошу тебя. Как в старые добрые времена.

— Я знаю.

— О'кей.

— Клиш, скажи, что за проблема? Почему я все еще в резервуаре? Почему вы до сих пор не вытащили меня?

— Бари говорит…

— К черту твоего Бари! Извини, Клиш, я хочу, чтобы ты объяснила. Сказала все как есть, а не ходила вокруг да около.