Читаем Понаехали! полностью

Скромно так, по-девичьи. Мол, я тварь приличная и всяким там незнакомым магам суть свою не являю. Но стоило князю обернуться, как конь ресницами хлопнул. И даже заржал так жалобно, тоненько.

- Это обыкновенная лошадь, - Радожский похлопал коня по шее. И протянул кусок хлеба, который тот взял аккуратно. – Точнее жеребец. Красивый, да, но обыкновенный.

- Хочешь сказать, нам примерещилось?

- Хочу сказать, что ни капли магии в нем нет. Я проверял. И не только я, - князь приподнял длинную гриву. – Его и штатный маг осматривал, вон, клеймо стоит и, стало быть, все в полном порядке.

- Что в порядке? Что тут происходит! Кто вы такие…

По двору спешил мужчина.

Был он невысок, плотно сбит и слегка косолап. Из-за косолапости ли, или же сами по себе, но ноги его выгибались дугою, и оттого при быстрой ходьбе казалось, что мужчина этот переваливается с ноги на ногу. Темный кафтан его, украшенный серебряным шитьем, слегка запылился, а шапка съехала на бок, не способная удержаться на буйной шевелюре.

- Это ваш конь? – поинтересовался Ежи, разглядывая купца с интересом.

И Радожский посмотрел.

И Стася.

И даже конь.

- Мой.

- А вы…

- Градомысл, - сказал мужчина, отирая пот батистовым платком.

- Князь Радожский, - представился князь.

- Князь Курбинский, - сказал Ежи, наградив Радожского ревнивым взглядом, который тот предпочел не заметить.

- Анастасия, - Стася решила, что князей с бедного купца хватит. А конь и вовсе благоразумно промолчал.

Бес же, до того сидевший тихо, - он и вовсе в последнее время повадился Стасю сопровождать, при этом держась словно бы в стороне – произнес:

- Умр.

И все замолчали. Ненадолго.

- Скажите, откуда он взялся? – Радожский хотел было хлопнуть жеребца по шее, но тот попятился, оскалился и захрапел так, нехорошо.

- Так… старшенький мой привез.

- А откуда, если не секрет?

Купец погладил бороду, в которой было изрядно седины. По всему выходило, что говорить ему не больно-то хотелось, но и не сказать он не мог.

- Острова… - наконец, промолвил он. – Там-то ничего хорошего нет. Я так думал. Что бриты в лошадях понимают-то? Вечно норовят подсунуть негожих, но заупрямился… вот я и подумал, пущай сходит, сам глянет, авось чего и надумает.

- И он сходил?

Купец склонил голову.

- И давно вернулся?

- Так… уж седмицы две как.

- С прибытком?

- Как сказать. Кобылки-то так себе, хотя и жеребые. И этот вот… хорош. Диво до чего хорош…

- Тогда отчего здесь держите? – поинтересовался Ежи.

А Бес заурчал, подступая к стойлу бочком, бочком. Конь же оскалился пуще прежнего, предупреждая, что не стоит к нему приближаться.

- Так… думал забрать, да…

- Думали, но не забрали? – Радожский теперь смотрел на коня с прищуром. И что-то определенно ему не нравилось.

- Не знаю, - честно сказал купец. – От гляжу и… всем-то хорош. И статью, и масть редкая, в жизни такой не видывал. Норовистый… такого под седло не пустишь, но на развод – самое оно.

- А сынок ваш что говорит?

- Говорит, что из диких. На Зеленом острове выменял, - Градомысл спрятал платок в рукав. – Не ест он… Марфа еще когда сказывала, что не ест. Потому и поставила наособицу. Магов дважды приглашал, а они только руками разводят. Мол, здоров. Но как может быть, чтобы скотина не ела, а здоровой была?

- И вы решили подержать его в сторонке?

- Так… решил… с Марфой я честь по чести договорился… а… мне тут сказали…

- Нет больше Марфы.

- Правда, стало быть? – осторожно поинтересовался купец, осеняя себя кругом. – Надо будет прислать кого… я как заслышал, то не поверил…

- Батько! – этот вопль с другой стороны двора заставил коня взвиться на дыбы. И хлестанул по ушам тонкий протяжный крик. Вскинулся и взвыл Бес.

А на руке князя возник привычный клубок огня.

- Прекратите, - сказала Стася. – Вам не говорили, что огонь – это не игрушка?!

- Извините. Привычка.

- Отвыкайте уже, а то диво даже, как никого не сожгли ненароком с этакими вот привычками.

- Батько! – парень приостановился. – Маменька сказала, что вы того…

- И этого, - проворчал Ежи в сторону. А после прищурился и сказал: - Он.

- Что «он»? – князь все-таки пламя погасил и руку за спину убрал, для надежности.

- Он его держит. Неужели не видишь?

- Что именно я должен видеть?

- Темноту, - Ежи закрыл глаза и нахмурился. – Это не просто привязка… на крови она… и коня он уже опробовал…

Кажется, произнес он это слишком громко, если парень попятился.

А Стасе подумалось, что вовсе тот немолод. На отца похож, разве что в плечах шире, да и выше на голову. Сколько ему? Лет сорок с виду…

- Стоять! – рявкнул князь, и от голоса его замерли все, включая коня, который до того пританцовывал в стойле.

- Чего тут… - заговорил было купец, а сын его вдруг всхлипнул громко-громко и крикнул:

- Это ты виноват… ты во всем виноват… - он вдруг кинул наземь что-то, а что именно, Стася и не разглядела. Главное, что это рассыпалось прахом, а парень руки отер и сказал. - Ату их!

И громко истошно закричал конь, взмывая свечей, а потом вдруг разом перетек по-над дверью стойла, оказавшись в узком проходе конюшни. Взметнулась грива, преображаясь, и рябью пошли серебряные бока.

- Мать моя…