— Следующая встреча — на Благодарение, — сказал управляющий, махнув ему рукой. — Рабочие на два дня поедут туда, откуда они к нам попали. А потом вернутся — до Рождества. Так что с друзьями увидишься через три месяца. Если их самих куда-нибудь не переведут. Но учти: у нас в «Новом пути» нельзя завязывать с кем-то отдельных отношений. Тебе говорили? Мы все — одна семья.

— Я понимаю, — сказал Брюс. — Мы это учили, когда проходили Закон «Нового пути». Можно мне попить?

— Мы покажем тебе, где здесь вода. — Управляющий повел Брюса к ряду однотипных сборных домиков. — Это закрытая зона, поскольку мы выращиваем экспериментальные гибридные культуры и боимся заражения насекомыми-вредителями. Люди могут случайно пронести их сюда на одежде, обуви и даже в волосах. — Он ткнул пальцем в первый попавшийся домик. — Твой домик — «четыре-Д». Запомнишь?

— Они такие похожие… — пожаловался Брюс.

— Можешь прибить что-нибудь к стене, чтобы легче его узнавать. Что-нибудь яркое. — Управляющий толкнул дверь, изнутри полыхнуло горячим спертым воздухом. — Думаю, сперва мы поставим тебя на артишоки, — размышлял он вслух. — Тебе придется носить перчатки — они колючие.

— Артишоки, — сказал Брюс.

— У нас есть и грибы. Экспериментальные грибные фермы. Конечно, закрытые, чтобы патогенные споры не заражали почву.

— Грибы, — повторил Брюс, входя в жаркое темное помещение.

Управляющий смотрел на него с порога.

— Да, Брюс, — сказал он.

— Да, Брюс, — сказал Брюс.

— Брюс, — окликнул управляющий. — Очнись!

Он кивнул, застыв в полумраке, все еще не выпуская из рук чемодана.

Стоит им оказаться в темноте, как они сразу клюют носом, подумал управляющий. Словно цыплята. Овощ среди овощей. Грибок среди грибков.

Он включил свет и начал показывать Брюсу нехитрое хозяйство. Брюс не обращал внимания — он впервые заметил горы и теперь смотрел на них широко открытыми глазами.

— Горы, Брюс, горы.

— Горы, Брюс, горы… — повторил Брюс, не отрывая глаз.

— Эхолалия, Брюс, эхолалия, — вздохнул управляющий.

— Эхолалия, Брюс, эхо…

— Хорошо, Брюс. — Управляющий закрыл дверь домика и подумал: я поставлю его на морковь. Или на свеклу. На что-нибудь простое. На то, что его не озадачит.

А на вторую койку — другой овощ. Для компании. Пусть дремлют свои жизни вместе, в унисон. Рядками. Целыми акрами.

Его развернули лицом к полю, и он увидел хлеба, поднимающиеся, словно зазубренные дротики. Он нагнулся и заметил у самой земли маленький голубой цветок. Множество цветков на коротких жестких стеблях. Словно щетина. Жнивье. Наклонившись к цветам, чтобы лучше их рассмотреть, Брюс понял, как их много. Целые поля цветов, укрытых сверху высокими колосьями. Спрятанные среди более высоких растений, как часто сажают фермеры: одни посадки среди других. Как в Мексике сажают марихуану — чтобы не заметила полиция с джипов.

Но тогда ее засекают с воздуха. И полиция, обнаружив плантацию, расстреливает из пулемета фермера, его жену, их детей и даже животных. И уезжает, сопровождаемая сверху вертолетом.

«Очаровательные голубые цветочки.

— Ты видишь цветок будущего, — сказал Дональд, директор-распорядитель «Нового пути». — Но он не для тебя.

— Почему не для меня? — спросил Брюс.

— Ты уже перебрал, достаточно! — хохотнул директор-распорядитель. — Так что хватит поклоняться. Это уже не твой кумир, не твой идол.

Он решительно похлопал Брюса по плечу, а потом, наклонившись, закрыл рукой цветы от его прикованного взгляда.

— Исчезли, — сказал Брюс. — Весенние цветы исчезли.

— Нет, ты просто не можешь их видеть. Эта философская проблема слишком сложна для тебя: она относится к теории познания.

Брюс видел только загораживающую свет ладонь Дональда и смотрел на нее целое тысячелетие. Все было закрыто и заперто, заперто навсегда для мертвых глаз по ту сторону времени. Взгляд — намертво прикованный к руке, что застыла навечно. И время застыло, и взгляд застыл, и вселенная застыла вместе с ними, по крайней мере для него — абсолютно неподвижная и в то же время абсолютно постижимая. Все уже было, и ничего больше произойти не могло.

— За работу, Брюс, — велел Дональд, директор-распорядитель.

— Я видел, — сказал Брюс.

Я знаю, подумал он. Я видел, как растет препарат «С». Я видел, как голубым покрывалом на коротких жестких стебельках лезет из земли сама смерть.

Дональд Абрахаме и управляющий фермой переглянулись, а потом посмотрели на коленопреклоненную фигуру, на человека, опустившегося на колени перед Mors ontologica.

— За работу, Брюс, — сказал коленопреклоненный и поднялся на ноги.

Он наблюдал — не оборачиваясь, не в силах обернуться, — как Дональд и управляющий, переговариваясь между собой, сели в «линкольн» и уехали.

Брюс наклонился, вырвал один стебелек с голубым цветком и засунул его поглубже в правый ботинок, под стельку. Подарок для моих друзей, подумал он. И крошечным уголком мозга, куда никто не мог заглянуть, стал мечтать о Дне благодарения.

От автора