Читаем Помпеи нон грата полностью

Ведь все побудительные причины, по которым ты бегал за девочками, а в результате предпочел ту, что обратила на тебя внимание, утеряны. И можно на склоне лет придумать себе оправдание, но смею заверить, что побудительные причины не восстанавливаются. Вдобавок девочки от девочек отличаются только носиками и по другим параметрам не идентифицируются. Я, конечно, утрирую, потому что есть еще разноцветные глазки и разной длины косички, однако на этом все девичьи причуды заканчиваются. Поскольку женского мозга там еще нет, как бы мне ни возражали современные переростки, а только дремлющие инстинкты – найти своего принца и нарожать ему дураков. За каким, извините, чертом вы приносите в дом куклу и дарите своей дочери? Чтобы она имитировала неполноценную семью, а повзрослев, мастурбировала на плакат с изображением Джастина Тимберлейка? На что обрекаете? Может, это будущая Склодовская-Кюри и надо тащить в дом микроскоп! Тогда вместо плаката с Джастином Тимберлейком появится черно-белая фотография Альберта Эйнштейна с высунутым языком, от которого тоже нет никакого прока. А вы что из девочек делаете? А после удивляетесь, откуда на Рублевском шоссе столько проституток, и в игрушечных домиках, и снаружи. Они ищут своего принца. А те, что в домиках, – уже нашли!

Вот видите, что получается, когда пишешь про девочек не по горячим следам, а в пересушенном возрасте?! Одно брюзжание, шелест и дребезжание. И надо признаться, что за отчетный период времени я дважды был «принцем с домиком», или с отдельной квартирой, если хотите. И дважды меня лишали этого звания и списывали в архив. Поскольку принц без домика – это не принц, а какое-то издевательство над женской личностью! Здравствуйте, девочки! Мне надо поставить бюст в городе Эйске как дважды принцу на малой родине за неимением лучшей.

Поэтому, честно сказать, меня несколько озадачили откровения Юлии Феликс, что предлагала мне половину домика, то есть считаться принцем на паритетных началах. Прежняя жизнь вместе с античным принципом «Omnia formonsis cupio donare puellis!» – «Все раздарить я хочу без остатка красивым девчонкам!» – полетела к чертовой матери, когда после пяти «законных девочек» я собрался на заслуженный отдых.

Однако за время моего отсутствия в городе Эйске произошли важные геологические изменения. Тот глинистый обрыв, что веками себе потихоньку и равномерно сыпался, словно песочные часы, стал разрушаться ускоренными темпами, и за последние двадцать лет добрую половину (и так небольшого) города Эйска пожрало море. А все, что сохранилось, местные власти объявили непригодным для жительства и перекрыли подачу туда кислорода. Конечно, не в прямом смысле, а пользуясь географическим положением, поскольку город стихийно возник на так называемом Эйском полуострове, правда еще в восемнадцатом веке, и теперь ничего не стоило соорудить шлагбаум на перешейке и посадить двух сторожевых собак, чтобы граждане здесь не шлялись, во всяком случае беспрепятственно.

Случись нечто подобное с Венецией, мировое сообщество забило бы в барабаны и объявило гуманитарную катастрофу. Но эйские халупы не значились в списках культурного наследия всего человечества и, честно сказать, не имели архитектурной ценности. Там жили люди на «бытовом уровне», и, наверное, этот богатый на корыта и чайники исторический период заинтересует археологов лет эдак через тысячу, да и то каких-нибудь этнографических извращенцев. Но должен предупредить грядущие поколения изыскателей, которые вдруг захотят покопаться на месте эйской трагедии, что, в отличие от Помпей, наши халуповладельцы выносили из дома всё. А по тем, извините, предметам жизни и деятельности, что они за собою оставили, можно превратно истолковать наше время.

Я не стану вдаваться в финансовые подробности и разглашать суммы прописью, что получили халуповладельцы в виде компенсации за утраченное имущество, но такие прописи были, готов присягнуть, а что с ними дальше случилось – не знаю. Как говорит мой знакомый бухгалтер: «Деньги я вам отправила, но этому нет никакого финансового подтверждения!» В смысле понимай как хочешь, а дальше лучше не продолжать… И если раньше я молчал про «советску власть» (но все про нее думал), то теперь стараюсь ни с кем не портить финансовых отношений.