Читаем Полжизни полностью

Въ п?вческой комнат? можно было все-таки задохнуться безъ такого удара. Университетъ никуда впередъ не тянулъ, кром? окончанія курса, а за нимъ какихъ-нибудь харчей повкусн?е. Наука совс?мъ и не выд?лялась изъ-за мелкихъ кл?токъ студенческихъ занятія; въ масс? товарищей — мальчишество, пустой задоръ, сдаванье экзаменовъ, а то — такъ безпробудное шелопайничанье, ухарство и пьянство…

Какъ-же «стихійнымъ-то силамъ» было всего удобн?е прорываться? У кого-же было общество, у кого были впечатл?нія, дающія встряску, или очищающія тебя отъ казенщины гимназиста?.. Челов?къ десять барчуковъ изъ моихъ камераловъ ?здили къ губернаторш? и въ «хорошіе» дома. Остальная братія пробавлялась кое-ч?мъ, или промежду собою убивала время въ запойномъ кутеж?. Да чего, — у насъ, въ п?вческой, были ребята все степенные, народъ работящій и б?дный, безъ всякихъ барскихъ нарываній къ разнымъ н?жностямъ, а ихъ брала-же хандра с?раго житьишка, и имъ хот?лось ч?мъ-нибудь встряхнуть себя. Ч?мъ-же? Изв?стно ч?мъ: посылался «унтеръ» за четырьмя бутылками м?стной откупной наливки и двумя полуштофами горько-шпанской, и производилась попойка. Зач?мъ? Такъ… требовали того нервы. Другую реакцію отыскать было черезъ-чуръ трудно для нашего брата. Д?лалось это ни съ того, ни съ сего, въ какіе-нибудь неподходящіе часы, иногда даже утромъ часто при полномъ безденежьи. И никто не протестовалъ противъ того, что «выпить нужно». Это чувствовалось вс?ми, точно было оно въ воздух?, точно забиралось въ кости, въ мышцы, какъ ломота и ревматизмъ. Принесутъ бутылки и полштофы, сядутъ въ кружокъ, примостившись къ какой-нибудь кровати, пойдетъ осушеніе стаканчиковъ; потомъ, когда заберетъ вс?хъ, начнется болтовня, слюнявая или бранчивая, ц?луемся или чуть не деремся, а то такъ запоемъ что-нибудь, иной разъ и «партесное». Если случится подъ вечеръ, особливо зимой, то на посл?днія деньжонки — трое татарскихъ пошевней, и валяй за р?ку Булакъ!.. про которую сложена была п?сня…

Тамъ, въ одной «избушк? на курьихъ ножкахъ», я уже въ конц? третьяго курса чуть не очутился Гоголевскимъ художникомъ изъ «Невскаго проспекта». Женщинъ я другихъ, кром? забулачныхъ, не зналъ. Ну, прокралась вдругъ какая-то жалость. Я не на шутку струхнулъ! Переломить себя было такъ трудно, что я хот?лъ лечь въ больницу; но переломиль-таки и безъ больничнаго халата. И съ т?хъ поръ зажилъ уже совс?мъ монахомъ.

Такъ вотъ въ какихъ «волнахъ жизни» купались мы. А никто изъ нашей п?вческой комнаты не вышелъ ни пьяницей, ни развратникомъ.

Сошелся со мной изъ моихъ однокурсниковъ н?кій Стр?чковъ, матушкинъ сынокъ, сонный, придурковатый; но хорошій степнячекъ. Такъ онъ ко мн?, что называется, и прплипъ: больно ужь онъ меня уважалъ за мою ученость. Я объ эту пору считался не только у камераловъ, но и у естественниковъ, первымъ химикомъ и взялся писать на медаль кандидатскую диссертацію. Ученость моя состояла, по правд?-то, въ томъ, что я свободно читалъ н?мецкіе учебники и заглядывалъ въ «Aпnalen der Chemie und Physik»; но вс? меня прочили въ магистры, въ томъ числ?, кажется, и профессора.

У Стр?чкова было большое им?нье на Волг?. Онъ жилъ «съ своими лошадьми», и ими только, въ сущности, и занимался въ сласть, да охотой. Подошли экзамены изъ третьяго курса въ четвертый. Стр?чковъ запросилъ меня съ нпмъ вм?ст? готовиться. Я этого школьнаго способа не долюбливалъ, но онъ такъ меня упрашивалъ, что я согласился. Безъ меня-то онъ врядъ-ли бы перешагнулъ въ четвертый: такой онъ, Богъ съ нпмъ, былъ первобытный обыватель. За то онъ и ублажалъ-же меня: перетащилъ къ себ? на квартиру, поилъ и кормилъ, возилъ кататься, купилъ шкапъ съ дождемъ и поставилъ его у меня въ комнат?, для утреннихъ вспрыскиваній. — Жилъ онъ одинъ, въ «барской» квартир?, и мн? его обстановка казалась совершенно даже неприличной для молодаго малаго, а роскошь-то ея въ сущности заключалась въ томъ, что въ ней было три грязноватыхъ комнаты, кром? передней, и въ спальн? вис?ли по ст?намъ ружья на персидскихъ коврахъ. Ц?лыхъ дв? своры лягавыхъ и гончихъ наполняли ее запахомъ настоящей псарни.

Къ концу экзаменовъ сталъ меня Стр?чковъ упрашивать по?хать съ нимъ «на кондицію» къ нему, въ деревню, давать уроки ари?метики, и «тамъ чего хочешь» его двумъ сестренкамъ. Онъ былъ единственный сынъ у матери-вдовы и заправлялъ вс?мъ, какъ наибольшій. Плату онъ мн? посулилъ чрезвычайную, но тогдашнему времени: дв?сти рублей за вакацію на всемъ готовомъ. Я, разум?ется, не сталъ упираться, хотя мн? не совс?мъ нравилось учительство въ барскомъ дом?. Но приходилось подумать о томъ, съ ч?мъ останешься по окончаніи курса; за мою вторую октаву казна не обязана была «строить» мн? сюртучную пару и какое ни-на-есть б?льишко.