— Ужасно похожи и ужасно непохожи, – сказала Скифр. Ярви и Скаер встали возле нее, и все смотрели на это выцветшее лицо из давнего тумана прошлого. – Они были намного мудрее, многочисленнее, сильнее нас. Но, в точности как мы, чем сильнее они становились, тем сильнее им хотелось стать. Как и у людей, у эльфов внутри были дыры, которые невозможно заполнить. Все это... – Скифр широко развела руки, указывая на величественные развалины, и ее накидка из тряпья вздымалась на неустанном ветру. – Все это не могло их удовлетворить. Они были в точности такими же завистливыми, безжалостными и честолюбивыми, как и мы. В точности такими же жадными. – Она подняла длинную руку, указывая на сияющую улыбку женщины. – Жадность их и уничтожила. Слышите, Отец Ярви?

— Слышу, – сказал он, снова взваливая на плечи свой мешок и, как обычно, направляясь вперед, – и мне бы лучше жилось, если б было поменьше эльфийских уроков и побольше эльфийского оружия.

Мать Скаер хмуро на него посмотрела, потрогав пальцами свою коллекцию древних браслетов.

— Лучше бы он использовал уроки.

— А что будет потом? – крикнул Колл.

Наступила пауза, прежде чем Отец Ярви обернулся.

— Мы воспользуемся эльфийским оружием против Светлого Иллинга. Перевезем его через пролив в Скекенхаус. Найдем Праматерь Вексен и Верховного Короля. – В его голосе послышалась беспощадность. – И я сдержу свою клятву солнца и клятву луны и отомщу убийцам отца.

Колл сглотнул.

— Я спрашивал о том, что будет после этого.

Наставник хмуро посмотрел на ученика.

— Эту реку мы сможем перейти, когда до нее доберемся. – Он повернулся и пошел дальше.

Словно и не думал об этом до сих пор. Но Колл знал, что Отец Ярви не из тех, кто не засеивает будущее планами.

Боги, неужели Скифр права? Неужели люди такие же, как эльфы? Их маленькие ноги ступают по огромным следам по тому же самому пути? Он представил, как от Торлби остаются лишь пустые развалины, гигантская гробница; как людей Гетланда выжигают, остается лишь тишина и прах; и остается, быть может, лишь часть мачты, покрытой его резьбой – призрачное эхо для тех, кто придет много позднее и станет ломать над ней голову.

Колл бросил последний взгляд на восхитительно счастливое лицо, мертвое уже тысячи лет, и заметил что-то блестящее среди разбитого стекла. Золотой браслет, в точности такой, как на картине. Колл схватил его и сунул в карман.

Вряд ли эльфийская женщина станет по нему скучать.

Чрево Отца Земли

— Это будет опасно, – мрачно сказала Скара.

Это был походящий для Рэйта момент, чтобы раздуться от геройского бахвальства. В конце концов, было время, когда оно било из него фонтаном. На это я и рассчитываю, или да я опасность на завтрак ем, или разве что для моих врагов! Но сейчас ему удалось лишь приглушенно выдавить:

— Ага. Но надо остановить этот подкоп, прежде чем его заведут под стены...

Не нужно было больше ничего говорить. Все знали, что на кону.

Всё.

Рэйт глянул на добровольцев, на их лица, на ободы щитов, на оружие - всё в пепле, чтобы в темноте их не было видно. Две дюжины самых быстрых гетландцев, две дюжины самых яростных ванстеров и он.

Ломатель Мечей долго спорил с королем Утилом за честь вести их и победил. Теперь он стоял, улыбаясь, пока все ждали своего часа, наслаждаясь каждым вздохом, словно ночь пахла цветами. Рэйт не мог не признать, что Горм никогда не выказывал страха. Но если раньше это выглядело храбростью, то теперь – безумием.

— Никто не станет думать о тебе хуже, если ты останешься, – сказала Скара.

— Я стану. – Если такое вообще возможно. Рэйт встретился взглядом с братом, и через миг тот отвел глаза, сурово нахмурив черное от пепла лицо. Ракки отчаянно хотел доказать, что и он может быть самым жестким из них, хотя оба знали, что не может. – Надо прикрыть брату спину.

— Даже если он не хочет твоей помощи?

— Особенно поэтому.

У Ракки на плече был один из тех глиняных кувшинов с южным огнем Отца Ярви, у Сорьёрна еще один. Рэйт вспомнил, как эта штука полыхала на кораблях Верховного Короля, как горящие люди бросались в море. Затем подумал о том, что теперь придется вымазать этим дерево глубоко под землей и поднести факел – и его храбрость пропустила еще один серьезный удар. Он все думал, сколько же еще она продержится. Раньше его ничего не пугало. Или он всегда только притворялся?

Боги, как ему хотелось уже отправиться.

— Ожидание хуже всего, – пробормотал он.

— Хуже того, чтобы быть заколотым, сожженным или похороненным в этом подкопе? 

Рэйт сглотнул.

— Нет. Не хуже.

— Не бойтесь, моя королева. – Горм подошел, засунув большие пальцы за огромный пояс, привлекая  всеобщее внимание. Таковы уж короли. Их чрезмерное самомнение – обычно причина и их подъема, и их краха. – Мать Война подула на меня в колыбели, – затянул он свою осточертевшую байку. – Было предсказано, что ни один человек не сможет меня убить.

Скара вздернула бровь.

— А что насчет громадной тяжести земли, падающей вам на голову?