– Ладно, – сделал авторитет шаг назад. – Ладно, – повторил он, будто заклинание, вытирая скользкую от пота ладонь о куртку.

Я двинулся влево, обходя струхнувшего героя так, чтобы тот развернулся спиной к своему бездыханному товарищу, и, выбрав момент, резко шагнул вперёд.

Пытающийся спасти себя организм отпрянул и споткнулся об организм, которому это не удалось. Нож выскользнул из руки, ноги отчаянно замесили грязь в попытке разорвать быстро сокращающуюся дистанцию между беззащитным телом и светящейся в темноте сталью кинжала.

– Всё, хорош-хорош, – затараторил авторитет, продолжая сучить ногами и ёрзать жопой по грязи.

– Вставай, – поднял я его, подцепив жалом клинка за ноздрю.

– Не надо! Я всё расскажу!

– А есть что рассказать?

– Мужик, у меня к тебе тёрок нету. Нам заплатили.

– Продолжай, – припёр я словоохотливого бандита к забору.

– Какой-то стрелок, залётный. Раньше его тут не видел. Подрулил к нам, говорит, мол, работа имеется.

– Дальше.

– А не убьёшь?

– Ты ведь всё ещё жив.

– Э-э… короче, говорит, надо гаврика одного уработать. Высокий, говорит, худой, в капюшоне всегда, и глаза, говорит, жёлтые, будто у собаки. Так и сказал.

– Опиши его.

– Ну, это… наёмник он, сразу видать. Ростом с тебя будет, крепкий такой, рожа кирпичом. Серьёзный мужик. Мне с ним спорить не захотелось. Да и деньги он хорошие пообещал.

– Сколько вас?

– А? Банда-то? С дюжину будет… Было с дюжину, – глянул он на почившего соратника. – Не убивай, братан. Я сейчас же отбой дам на все посты.

– Дашь. Но перед этим мы кое-что сделаем. Хватай-ка своего покойника и тащи вон туда, – указал я на развалины в сотне метров. – Да поживее. А то не ровён час подельник твой калечный с подкреплением прискачет.

Воспылавший рвением авторитет без лишних слов взвалил труп на плечи и трусцой поспешил к означенной цели.

– Сюда бросай, – указал я в угол.

– Ага, – свалил он тело на груду битого кирпича. – Ну, всё? Я пойду?

– Не так быстро. Какие доказательства моей смерти хочет заказчик?

– Голову, – развёл авторитет руками.

– Обрей его, – бросил я своему душегубу засапожник.

– Зачем?

– А сам-то как думаешь? – я снял капюшон. – Чтобы похоже было. И аккуратнее, мне не нужны порезы.

– Понял-понял, – оживился авторитет, смекнув, что шансы на продолжение его аморального существования резко пошли вверх. – Ща всё будет.

– Что за банда-то у вас?

– А? – отвлёкся он на секунду от устранения сальных патл с мёртвой головы. – Содовыми зовёмся. Крышуем тут неподалёку пару кабаков и ночлежку. Не бог весть что, но с голоду не пухнем.

– Ночлежку, говоришь? Там с Ткачом повстречался?

– С кем?

– Твой заказчик.

– А, это да. Мы как раз одного ухаря метелели, на шару переночевать решившего. Ну, и приметил он нас, Ткач этот.

– Всё ещё там живёт?

– Не знаю. Мы забились в кабаке повстречаться, после того, как… ну, ты понял.

– Что за кабак?

– «Самоцвет». Это возле Белого моря.

– Ткач там регулярно столуется?

– Должно быть. На восемь вечера назначил. А может, и подошлёт кого. Я бы так и сделал, чтобы не светиться. И с ночлежки бы съехал сразу.

– Дружище, а ты умнее, чем мне представлялось изначально.

– Я уже гнил бы в земле, будь по-другому, – усмехнулся он.

– Без сомнения.

– Ну вот, – протянул мне новоиспечённый цирюльник вперёд рукоятью засапожный нож, – готово дело.

– Хорошо, – оценил я гладко выбритую голову-доказательство. – Теперь возьми его кастет и сделай на месте лица кашу. Я хочу, чтобы кости были вмяты внутрь, а глаза порваны. Всё понятно?

– Да, – неуверенно кивнул мой перевербованный агент и, глянув на меня, добавил решительнее: – Всё понял.

Вооружённый кастетом кулак завис над мёртвым лицом и резко опустился. Сломанный нос влажно хрустнул. Следующий удар раскрошил зубы. Верхняя челюсть треснула и ввалилась под третьим. Четвёртый – раздробил скулу. Удары сыпались всё чаще и чаще, ломая кости лица, сдирая кожу и мясо. Наконец мой помощник с чавканьем вынул кулак из кровавого месива и стряхнул ошмётки.

– Вроде готово, – прохрипел он, утирая взмокший и забрызганный кровью лоб.

– Дьявол. Да ты настоящий художник. Не будь я уверен, что жив, всплакнул бы на собственных похоронах. Теперь отрежь её, – бросил я «художнику» «НР-2».

– Бля…

– Нехорошо?

– Что-то на желудке тяжко.

– Тебе недостаёт практики. Режь. Сильнее надавливай, ну же. Это не яблочный пирог. Тут пилой пройдись. Ниже бери, в позвонок упёрся. Раздели их. Вот так. В первый раз, что ли?

– Да пошёл ты…

Авторитет скорчился, сотрясаемый рвотными спазмами. Утёрся рукавом и продолжил.

– Держи, – катнул он наконец мне к ногам отрезанную безлицую голову.

– Оставь себе, пригодится.

– Ах да…

– И нож оставь. На клинке моё имя. Подарок жены. Передашь Ткачу вместе с головой. Надеюсь, это укрепит его веру.

– Жены? – усмехнулся авторитет.

– Чертовски жаль с ним расставаться, но я надеюсь его вернуть.

Глава 9