Читаем Полукровка полностью

Резкий вопль заставил Сорчу съежиться, и она уступила Каре достаточно места, пока та успокаивала своих суетящихся детей. Брат и сестра препирались весь день, и, наконец, дело дошло до точки кипения. Справившись со своей долей истерик, Сорча знала, что нужно держаться в стороне и не мешать.

Когда Кара махнула ей в сторону кучи яблок, чтобы та подкрепилась, Сорча схватила одно и поспешно ретировалась в сарай.

Орек поднял глаза и ухмыльнулся, когда увидел, что она приближается. У нее скрутило живот, и ей пришлось приказать себе не смотреть в землю и не краснеть, как впервые влюбившаяся девушка.

— Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем мы сможем поесть, — сказала она ему, протягивая яблоко.

Орек взял его, оглядываясь через плечо.

— С детенышами все в порядке?

— Просто разногласия по какому-то поводу. Они разберутся. Иногда нужно просто позволить всему идти своим чередом.

— Хм, — его брови нахмурились, когда мальчик снова завизжал, а заостренные уши дернулись. Не то чтобы детские выходки раздражали его, он искренне выглядел обеспокоенным за мальчика, и это тронуло сердце Сорчи.

Орек наконец осмотрел яблоко, которое она ему принесла. Оно было большим, с красной кожурой, испещренной золотыми и зелеными прожилками, но все равно казалось крошечным в его больших руках. Он перевернул его, прежде чем разрезать своим маленьким ножом.

— Ты ела? — спросил он.

— Я буду есть со всеми остальными, — сказала она.

Он издал глухой горловой звук и кивнул в сторону.

— Садись.

Она открыла рот и закрыла его, прежде чем плюхнуться рядом с ним. Был полуденный перерыв, так что на самом деле ей не следовало заниматься работой, но все равно казалось, что ей нужно оставаться на ногах. На случай, если она понадобится.

Не успела она сесть, как перед ней появилась сочная половинка яблока. Она взяла его кончиками пальцев, сок заблестел на солнце.

— Ешь, — настаивал он. — Ты изматываешь себя.

— Я все время занимаюсь домашними делами дома, — ответила она.

Он заурчал, но больше ничего не сказал, вместо этого вырезал из яблока сердцевину и отправил ее в рот. Его глаза выжидающе уставились на нее.

Она закатила глаза, лизнула открывшуюся мякоть и откусила большой кусок.

Орек пошевелился рядом с ней, и Сорча ухмыльнулась с набитым яблоком ртом.

Они ели в тишине, красота дня разливалась по усадьбе. Место, где жили Кара и Анхус действительно было прекрасным. Процветающая ферма, богатый фруктовый сад, здоровые животные и двое жизнерадостных, счастливых детей — конечно, когда они не визжали друг на друга.

Она всегда представляла себе такую жизнь или что-то похожее. Ее собственная небольшая усадьба рядом с семьей. Возможно, ферма. Возможно, просто что-то близкое к конюшням. Она могла представить дом и сад, за которыми будет ухаживать, но в остальном…

— Просто подожди, пока у тебя не появится свой собственный дом, — иногда говорила ее мать, но они никогда не говорили о том, что у нее действительно будет дом, никогда не строили планов и не обсуждали, когда именно.

Даже в своем воображении она мало думала о жизни за порогом дома. Ни о том, кто будет жить там с ней, ни о том, что они будут делать днями.

Это просто тоска по дому, сказала она себе.

— Их становится все больше.

Замечание Орека привело ее в чувство, и Сорча откусила последнюю половинку яблока. Она с любопытством повернулась к нему и обнаружила, что он нежно смотрит на нее, указывая пальцем на ее щеку.

— Чего?

— Веснушек, — сказал он, прикоснувшись к нескольким своим на переносице.

— О, — она не смогла сдержать румянец и заерзала на месте. — У меня их становится больше, когда нахожусь на солнце. Или светлые становятся темнее.

— Это все от солнца?

— Нет. Большинство из них были у меня всегда, — она не смогла удержаться и застенчиво провела рукой по ключицам. У нее всегда были маленькие веснушки. Когда она была девочкой, их было совсем немного на ее носу и плечах, но по мере того, как она росла, их становилось все больше. Теперь они покрывали большую часть ее лица, груди и плеч, а также спускались по рукам.

— Мне они не нравятся, — она не смогла удержать этих слов.

Несколько штук было бы неплохо, ей понравилось, как несколько штук было рассыпано по лицу самого Орека. Но иногда ей казалось, что она носит маску из веснушек, что их больше и они темнее, чем ее собственная кожа. Не помогало и то, что каждый день дома она могла сравнивать себя со своей утонченной, красивой сестрой Мэйв. В девятнадцать лет Мэйв отличалась изящными конечностями, копной рыжевато-светлых кудрей и румяными щеками. Она почти светилась своей красотой и светлой кожей.

Поскольку Орек по-прежнему ничего не говорил, Сорча отважилась взглянуть на него. Он смотрел на нее с озадаченным выражением лица, сдвинув брови и сжав губы в недовольную линию.

— Не нравятся? — спросил он, звуча совершенно потрясенным. Как будто ему не приходило в голову, что они могут ей не нравиться.

— Нет, не совсем.

Он недовольно фыркнул.

— Но они прекрасны. Как звезды в ночном небе.