Читаем Полукровка полностью

— Все, что угодно, моя пара, — пробормотал он ей в губы.

Сорча обвила руками его шею, и Орек поднял ее, оставив пальчики ее ног болтаться, когда крепко поцеловал ее. Слишком уставшие для большего, они удовлетворились поцелуями и мягкими прикосновениями, снимая одежду. Было странно думать о том, что этим утром они зашнуровывали тот же самый корсет, и насколько другой была обстановка, когда он его расшнуровывал.

Сорча достала из сундука мягкую ночную рубашку. Это была красивая вещь с пышными рукавами и лентой, идущей вдоль низкого выреза. В мягком свете камина она была почти прозрачной, позволяя ему мельком увидеть ее бедра и темные волосы между ними.

Он не был уверен насчет кровати, когда она потянула его к ней, вспомнив скрип всей остальной мебели.

— Мы могли бы сделать гнездо, — предложил он. Половицы вряд ли беспокоили бы его после жизни на земле.

— Может быть, завтра. Сегодня мне нужна кровать, — она откинула слои постельного белья и похлопала по пустому месту, которого, казалось, было недостаточно для его тела.

Устроив Дарраха с подушкой и одеялом на стуле рядом с кроватью, Орек осторожно забрался под одеяло. Кровать прогнулась под его весом, но успокоилась, как только он устроился.

Когда он лег, для нее осталось мало места, но Сорча только счастливо замурлыкала, натягивая на них одеяло и укладываясь рядом с ним. Она почти полностью лежала на нем, положив голову ему на грудь и переплетая свои ноги с его, но Орека это устраивало. Если в спальных помещениях тесно, он справится, если это означает прижимать к себе свою пару.

Сорча заснула почти сразу, дыхание стало ровным и мягким, но Ореку потребовалось гораздо больше времени, несмотря на навалившуюся на него усталость. В доме стало тихо. Слишком тихо. В ночном лесу было много звуков и время от времени дул прохладный ветерок.

Стараясь не толкать ее, Орек вытащил из своего рюкзака один из мехов и накинул на них, не для тепла, а для веса и запаха. Он поднес меха к носу, успокоенный знакомым ощущением и ароматами.

Он наконец смог успокоиться, когда Сорча удовлетворенно замурлыкала во сне, прижавшись к нему и находясь в безопасности в своей постели.

28



Орек проснулся с волосами своей пары во рту, запутавшимися в его пальцах. Тем не менее, он был рад этому, знакомый запах и мягкость не давали ему резко взбодриться от окружавшей его странности. Четыре стены. Неподвижный воздух. Кровать, которая скрипела при каждом движении.

Он проспал несколько часов: серый рассвет просачивался через два окна комнаты, заливая ее бесцветным сиянием.

Орек осторожно выбрался из-под своей уставшей спутницы и снова уложил ее, плотно укрыв мехом. Она свернулась калачиком на теплом месте, которое он оставил, и вздохнула.

Сорча спала не самым чутким сном, но обычно она бы проснулась от этого. Его пара была измотана путешествием и воссоединением, и он знал удовольствие от возвращения с долгой охоты, чтобы наконец снова выспаться в своей палатке.

Ее лицо во сне было таким совершенным, что он просто должен наклониться, чтобы поцеловать ее в щеку. Тепло, безопасно и она спит — он мог быть более чем доволен этим.

Орек надел чистую рубашку и бриджи, а затем сапоги и куртку, но оставил другую кожаную одежду. Это заставило его почувствовать себя странно раздетым, уязвимым, и у него зачесались руки пристегнуть хотя бы топорик к боку. Но это был дом ее семьи. Здесь не было никакой опасности.

И все же ее похитили работорговцы прямо за ее дверью.

Он остановился на своем охотничьем ноже, надежно спрятанном в ножнах на поясе.

Схватив Дарраха, он тихо вышел из комнаты и прошел по коридору мимо всех остальных закрытых дверей. Его шаги были бесшумными, когда он спустился на первый этаж, обнаружив, что там тоже тихо и неподвижно.

Хотя…

Из глубины дома до него донеслось шарканье и недовольное ворчание.

Он стоял у входной двери, не зная, что делать. Он хотел еще раз прогуляться по окрестностям без стольких человеческих глаз, сориентироваться и, возможно, найти что-нибудь поесть для Дарраха, чтобы тот снова не был таким голодным за столом. Аромат леса и ощущение ветерка на его коже также были соблазнительными.

Вскоре к нему в дверях присоединился один из братьев, младший мальчик, Калум. Он удивленно поднял голову, когда увидел Орека, его глаза расширились, когда множество странных вещей, которые он нес, запрыгали в его руках.

Из всех ее братьев и сестер этот был больше всего похож на Сорчу. У них были схожие тугие завитки каштановых волос, и в отличие от других братьев и сестер, у которых веснушек было всего несколько на носу и щеках, у Калума и Сорчи у обоих они были по всему лицу и на груди.

Мальчик был уже не совсем ребенком, слишком высоким и поджарым, но все еще не взрослым. Если судить по его братьям и отцу, ему еще предстояло немного подрасти в плечах и, вероятно, он прибавил бы в росте.

— О, доброе утро, — сказал мальчик, с любопытством моргая.

— Доброе утро.

— Вы тоже рано встаете?

— Да.

— Вчера я понял, что вы опытный следопыт, — сказал он, застав Орека врасплох.