Читаем Полукровка полностью

Обессиленное тело Палкана отказывалось слушаться своего хозяина. Он едва повернул голову в сторону своего друга и с трудом приподнял веки, чтобы взглянуть на него. Взгляд зарёванных Санькиных глаз и в этот раз всё ему сказал. Палкан из последних сил напрягся и стал послушно действовать. Предприняв неимоверные усилия, через судороги и боль в мышцах, он всётаки приподнялся. Санька, обхватив пса за живот и грудь, как мог его поддерживал. Вот так, малопомалу, с посторонней помощью «больной» осилил первый шаг, за ним следующий. Как ящерица, разогревая собственное тело в лучах первого утреннего солнца, постепенно приходя в сознание, Палкан доковылял до своего излюбленного места в малиннике. Там, в самом конце сада, он и улёгся на недавно скошенную траву. Факт, что определённая трава, которую он сгрызал и разжёвывал, его лечила, но при всём при этом похоже было, что и земля, на которой она растёт, действовала не менее эффективно, придавая пациенту дополнительные силы. Фантастическая картина, но на глазах у верного друга пёс понемногу оживал. Он, как и прежде, разжёвывал свежие зелёные ростки по одному или по паре, не разглядеть, но жизнь вновь возвращалась в его измученное тело. Санька понял, что Палкан обязательно выздоровеет, но главное, что его теперь беспокоило, — это чтобы в те дни, пока он болен, не попадался на глаза собачникам, а то увезут и не вернут обратно, тогда беда. Пока больной, преодолевая недуг, восстанавливал свои силы, врачеватель кавалерийской рысью сгонял за миской и быстренько доставил ему молоко с очередной котлетой — правда, Палкан к ним не притронулся, слишком ещё был слаб. Уложив подопечного на бок и погладив его по шее, маленький врач сам поспешил немного подкрепиться. Этим утром ему трудновато пришлось. Вопервых, он недоспал, вовторых, при транспортировке обессиленного друга намаялся, как молоденькая медсестра, выносившая раненого бойца с передовой. Как он в этой ситуации сдюжил, одному Богу известно. Миру известны случаи, что ради друзей и не такие дела делались. Самто Санька весом с арбуз, а его ноша — около полуцентнера, да к тому же совершенно без сил, вот вам и дружба, вот вам и взаимовыручка.

35

Спустя пару часов после начала рабочего дня разъярённый Николай Сергеевич не просто вошёл, а ворвался в комнату, где со своими бумажками и отчётами располагалась Евдокия, другими словами, в кабинет своего начальника. Его негодование выражалось чересчур бурно. Громовой голос с надрывом в его сольном исполнении, размахивание руками во все стороны были ещё не главным событием. Чтобы объяснить вам, как именно это было, достаточно привести в качестве примера некий разговор двух субъектов, который ни при каких условиях не подлежит публикации в печатных изданиях. В русском языке имеется много слов, которые в изобилии присутствуют в устной речи. Звучат они веками на чистом русском языке, но, несмотря на это, ни одно из них не считается исконно русским. Их называют — словапаразиты. Как в незабвенном анекдоте сказано: «Как же это так вышло — жопа есть, а слова такого нет». Так вот эта парочка общалась с помощью этих самых слов, которых в русском языке совсем нет, и без переводчика прекрасно понимали друг друга. Сказать по чести, каждый русский, да и не только русский, включая отчасти и детей, без труда смогли бы растолковать любое из произнесённых ими слов, вдобавок привести несколько различных толкований каждого из них, а то и целых выражений, но даже после этого они не будут считаться русской речью.

И вот, когда эти двое с лихвой напаразитились, выяснилось, что Евдокия ни сном ни духом не знает, кто распорядился убрать вонючую кучу слежавшейся травы, той, что валялась с обратной стороны забора. Николай был в бешенстве. И это ещё слабо сказано.

— Что? Ты предлагаешь мне успокоиться, я сейчас пойду и тех … успокою, ведь их куриными мозгами разрушен весь грандиозный план охоты. Мы его с такой тщательностью разработали, защитили на высшем уровне — в кабинете у Главного. А теперь, вот так запросто, обоср…сь.

Гневное настроение ещё долго не отпускало Николая, но на смену гневу постепенно подступала растерянность. На первый взгляд осталось только поднять лапки кверху и сказать: «Убит, сдаюсь». С другой стороны, он точно знал, что сдаваться и складывать оружие просто нельзя, решать эту сложную проблему больше некому.

— Слушай, Коль, ну давай эту кучу, как и была, заново сложим, что ли.

— Ой, не зли меня, они натоптали там вокруг, как стадо горных баранов. Если бы это действительно были бараны, то собаки не обратили бы на них никакого внимания, а тут стадо баб, куда серьёзнее будет. Разве воришки теперь приблизятся к этому месту?

— Ну ладно, не злись ты. Теперь, возможно, к нам приходить перестанут, а это главное. Может, оно и к луч шему?

— Нет, Дуся, такие вещи к лучшему не бывают, до сих пор мы знали, где и когда появится эта пара. Мы приготовили им достойную встречу, а эти… заботливые дуры так легко взяли и всё испортили. Теперь где этих гадов искать, ума не приложу.