Читаем Полуденный мир полностью

По совету Мгала Чика весь день оставалась в лощине, где наблюдатели монапуа, во все глаза следившие за чужаками, не могли её видеть. Прежде всего она, как требуют того нравы ассунов, сплела себе из травы передник и короткую юбку. Потом разожгла маленький костерок и испекла пойманных Эмриком рыб, предварительно выпотрошив их и набив душистой травкой шиссу, в изобилии росшей поблизости. Она не знала, чем занимаются юноши, перетащившие приношения охотников к священному столбу, но была уверена, что они приводят в исполнение какой-то хитрый план, позволяющий им спастись от монапуа, и, когда Мгал с Эмриком пришли на её зов к костру, ни о чем их не спросила.

Наскоро поев и похвалив стряпню девушки, они опять отправились на дальний конец мыса, откуда вскоре послышались пронзительные вопли и повалил густой дым, означавший, что моления начались. Чику чрезвычайно интересовало, что задумали её спасители, но, пересилив любопытство, она принялась за порученное ей дело — плетение из лиан длинной прочной веревки.

Солнце уже склонялось к западу, когда юноши вновь появились в лощине. Притащив безголовую тушу кабана, они забрали с собой готовую веревку и, черные от копоти и заметно утомленные, снова ушли. Заметив, что мечей за спиной Мгала уже нет, Чика решила, что приготовления к встрече с Червем Погубителем близятся к концу, и, вооружившись Эмриковым ножом, взялась за разделку кабана.

До позднего вечера на дальней оконечности мыса пылал дымный костер, слышались громкие завывания лжеколдунов, и, лишь только последние лучи солнца скрылись за стеной западного леса, юноши, пошатываясь от усталости, спустились в лощину.

— Похоже, мы сожгли здесь все, что может гореть, — сказал Мгал, повалившись около костра, и пожаловался: — Совсем голос сорвал.

— Зато слышно было, наверное, на другом конце озера. Я даже испугалась немного. — Девушка кокетливо потупилась и повернулась так, чтобы приятели могли лучше рассмотреть её новый наряд.

— О, Чика тоже старалась, костер её горел весь день! Кажется, нас ждет жаркое из жертвенного кабана? — Эмрик с блаженной улыбкой втянул носом воздух.

Чика раздала юношам палочки с нанизанными на них кусками жареного мяса, и некоторое время слышно было лишь потрескивание огня и хруст разрываемой крепкими зубами кабанины.

Пока Эмрик и Мгал насыщались, девушка с сочувствием разглядывала ссадины и царапины, появившиеся на их руках и плечах, свидетельствовавшие о том, что им пришлось немало потрудиться.

— После такого угощения самое время поспать. Тем более что поутру нас ждет изрядная драка. — Мгал первым утолил голод и вытер тыльной стороной ладони рот. — Но прежде я хотел бы задать тебе несколько вопросов…

— Слушаю тебя. — Девушка уселась на корточки около костра, и фигура её, освещаемая жаркими отблесками огня, показалась Мгалу на редкость красивой.

— Скажи, много ли детей у здешнего Озерного Отца? Есть ли у Червя Погубителя братья и сестры, или эта тварь живет тут одна-одинешенька?

Чика задумалась. Глядя в скуластое лицо Мгала, обрамленное гривой темных, почти черных, волос, она ощутила неизвестное ей доселе чувство покоя и умиротворения. На миг ей почудилось, что сильные руки его поднимают её к звездам, баюкают… Ей захотелось прижаться к этому мощному золотистому телу и ни о чем не думать, забыться, заснуть… И пусть бы эти руки обнимали её, сжимали в объятиях, а лицо с горящими, яркими, как языки пламени, глазами склонялось к ней все ниже и ниже… Что могут ей сделать монапуа, Червь Погубитель и сам Озерный Отец, если рядом будет этот странный чужеземец с широкими и твердыми, словно скалы, плечами, говорящий таким глубоким, таким спокойным от переполнявших его сил голосом?..

Мгал повторил вопрос, и Чика вздрогнула, очнувшись от наваждения.

— Один ли Червь Погубитель? Не знаю. Мужи Совета говорили всегда об одном, о том самом, что приплывает по утрам к этому мысу. Но молодые охотники рассказывали, что им не раз случалось видеть Червя Погубителя в одно и то же время в разных частях озера. При этом кто-то склонен был считать, что это один и тот же Червь, другие же утверждали, что у Озерного Отца много детей и лишь одному из них поручена забота о племени монапуа. — Чика так сильно коверкала диалект Лесных людей, что Мгал с трудом понимал девушку, и все же ему было приятно слушать её.

— Наверно, ты был прав, — обратился он к Эмрику, — и нам, быть может, придется иметь дело с собратьями этой твари. Но теперь-то уж все равно ничего не изменишь.

— Не изменишь… — улыбаясь повторил Эмрик, не открывая глаз. Его сморил сон, и видения, проносившиеся перед затуманенным взором юноши, похоже, не имели никакого отношения ни к Червю Погубителю, ни к охотникам монапуа.

— Спит, — мягко сказал Мгал. — Спит и видит счастливые сны. А что, твои предки и правда были Строителями Городов?