Читаем Полуденный мир полностью

Из туманных намеков и недомолвок явствовало, что с недавних пор в каждом чужаке барра видят соглядатая, служащего то ли Черному Магистрату, то ли Белому Братству, от набегов которого уже пострадала не одна деревня чернокожих. Опасения старейшин ассунов как будто подтверждались — даже в укрепленных своих деревнях барра не чувствовали себя в безопасности, хотя говорить о Белом Братстве впрямую решительно не желали. Мгала подобная скрытность выводила из себя, Эмрик же, слушая уклончивые ответы, лишь понимающе покачивал головой. Нежелание барра говорить о Белых Братьях, которых они, похоже, панически боялись, было, очевидно, сродни его нежеланию рассказывать что-либо о Черном Магистрате, из-за которого, как он сообщил Мгалу в первый же день их знакомства, ему пришлось покинуть родное селение.

Вспоминая разговоры с ассунами, знавшими, без сомнения, многое и о Черном Магистрате, и о Белом Братстве, Мгал с запоздалым недоумением отмечал, что касались они этих тем крайне неохотно и отвечали на вопросы с таким обреченным видом, словно речь шла о надвигающемся урагане или землетрясении, ни спрятаться от которого, ни тем более бороться с которым нечего было и думать.

Как бы то ни было, соблюдая все возможные предосторожности, двое странников довольно быстро продвигались к Меловым утесам, за которыми простирались Угжанские болота — естественный рубеж, отделявший земли народа барра от легендарных земель южан.

— Гляди, опять дым! — с тоской в голосе промолвил Мгал.

— Это уже третья — нет, четвертая сожженная деревня. Ничего нового мы здесь не увидим, давай лучше обойдем её стороной.

— Нет. Может, хоть кто-нибудь уцелел и сумеет объяснить нам, что тут произошло. Что это за Белые Братья, откуда они взялись, чего хотят и почему оставляют после себя черный след.

Эмрик что-то недовольно проворчал, но Мгал уже не слушал его. Прикинув кратчайший путь до густых столбов дыма, вертикально уходящих в празднично-яркое голубое небо, он сошел с межевой борозды и, пригнувшись, нырнул в высокую траву, клинья которой разделяли засеянные тулукой поля. Все ещё недовольно бормоча, Эмрик последовал за ним.

Ворота были сожжены напрочь, а примыкавшая к ним сильно обгоревшая часть высокого — в два человеческих поста — частокола продолжала тлеть, несмотря на то что с момента нападения на деревню прошло по меньшей мере двое суток. От раздражающе-кислого, ядовитого запаха щипало в носу, першило в горле, слезились глаза, и, ступив на выжженную, жирную от черной копоти землю, Мгал подумал, что Эмрик, наверное, прав, ничего нового они здесь не увидят. Так же как и во всех остальных обнаруженных ими деревнях, уничтоженных отрядами Белого Братства, никаких следов резни заметно не было. Только сожженные, обуглившиеся, сочащиеся густым смрадным дымом, обвалившиеся внутрь хижины и амбары. Только траурно-бархатная копоть на земле да снежинки сажи в воздухе. И глухая, цепенящая тишина.

Мгалу не раз приходилось и прежде видеть уничтоженные, разоренные дотла селения, но такие ужасные, поистине мертвые деревни встречались ему впервые. Не было слышно ни воя осиротевших собак, ни радостно-гнусного чавканья крыс-трупоедок, ни пронзительного клекота крылана-стервятника, созывающего родичей на кровавую тризну…

— На выжженной этой земле, говорят, даже трава десятки лет потом не растет… — тихо промолвил Эмрик. — Да, от нашествия Белых Братьев никакое чародейство не спасает…

— Чародейство?.. — бездумно переспросил Мгал, снова и снова оглядывая будто в насмешку окруженный прекрасно сохранившимся частоколом дымящийся пустырь.

— Ты не помнишь, как колдун барра заговаривал болезнь Оскола?

— Да-да, Чика тоже говорила, что чернокожие обладают тайными знаниями и многими колдовскими умениями. Она рассказывала, к примеру, что её бабка… — Не закончив фразу, Мгал, отбросив копье, сорвал с плеча лук, молниеносным движением извлек стрелу из колчана. — У вторых ворот…

— Вижу. — Эмрик мгновение всматривался вдаль, затем тоже отбросил копье, но вместо того, чтобы взяться за лук, приложил руки ко рту и гортанным голосом, явно подражая выговору барра, зычно возгласил: — Приветствую вас, чернокожие братья! Пусть вечно зеленеют ваши поля, пусть множится потомство ваше и беды забудут дорогу в ваш дом!

Страшной насмешкой, издевательством и кощунством прозвучала над дымящимся пепелищем ритуальная формула приветствия барра. Но действие она произвела именно то, на которое Эмрик и рассчитывал: в обгоревшем проеме ворот, зияющем посреди частокола подобно дыре от выбитого зуба, возникла сначала одна чернокожая фигурка, потом вторая, поменьше ростом и потоньше первой. В руках незнакомцев не было оружия.