Читаем Полуденный демон полностью

Исленьев забыл об океанской пучине, о потерпевшем крушение лайнере, об акулах, обо всем на свете. Он схватил бочонок и, придерживая чудесную находку, отдался на волю волн. Так с бочонком в руках его и выловили из воды матросы с английского судна «Эмпайр Стар». Закутали в одеяло, отогрели, дали глотнуть джина.

Исленьев притворился, что он не в себе от пережитого кошмара, и на все вопросы только мотал головой. Корабельный врач нашел у него нервную горячку, сопровождаемую психическим ступором. Спасенного в самом деле трясло, – но исключительно по причине свалившейся на него удачи. Когда он почти смирился с поражением, ему невероятно повезло.

У Исленьева попробовали забрать бочонок, но его пальцы будто судорогой свело, и не было никакой возможности разжать их, не повредив.

«Не бойтесь, сэр, – уговаривал его доктор. – Ваша вещь будет находиться при вас. Успокойтесь же! Мы только хотим освободить вашу руку…»

Но спасенный не слышал обращенных к нему речей и продолжал сжимать бочонок.

«У него шок, – объяснил доктор матросам. – Оставьте его. Надеюсь, завтра ему полегчает».

Утром, когда все уснули, обессиленные ночным авралом, Исленьев наконец смог рассмотреть свой улов. Бочонок был величиной с ладонь и сделан из плотно пригнанных клепок и маленьких доньев. После гибели «Принцессы Мафальды» он по достоинству оценил остроумное решение сохранности содержимого, которое находилось в сем деревянном сосуде. Бочонок не затонул! Он просто не мог затонуть. Вероятно, немецкая педантичность Майера сыграла здесь счастливую роль.

Исленьев изнывал от любопытства, однако заглядывать внутрь бочонка счел преждевременным…

* * *

Москва. Наше время

Инцидент в ночном клубе «Панда» был забыт.

Морозовы встали на сторону дочери. Шлыковы сделали вид, что ничего страшного не случилось. Ну, выпил Валек лишнего, с кем не бывает? Ну, вспылила Лиленька, ее можно понять. Перед свадьбой у девушек начинается психоз: они становятся нервными и капризными, плачут без причины или смеются без повода. Могут выкинуть какой-нибудь фортель. Впасть в депрессию. Закатить истерику. Такая уж у них планида.

Жених принес свои извинения. Невеста его простила. Все утряслось, уладилось. Будущие тесть с тещей, равно как и свекор со свекровью, с головой погрузились в последние приготовления к торжеству. Обычная предсвадебная суета отнимала кучу времени, внимания и сил. Женщины метались по магазинам и салонам, мужчины занимались финансовыми и организационными вопросами.

Решили праздновать бракосочетание детей в узком кругу. Не устраивать помпезного застолья, обойтись без выступлений эстрадных звезд, цыганщины и фейерверка. Кому все это нужно?

Шлыковы настаивали на венчании. Сначала церковный обряд, потом роспись. Морозовы в общем-то были не против. Правда, невеста и слышать не желала о венчании. Мало-помалу ее склонили к согласию.

Сегодня, в день своей свадьбы, Лиля выглядела ослепительно. На ней было девственно белое кружевное платье, белые цветы в смоляных кудрях, жемчужное ожерелье и серьги. Фата окутывала ее, словно легчайшая дымка.

– Такой красоты не бывает! – зачарованно всплескивали руками родители.

Глаза Лили сверкали из-под тяжелых от туши ресниц, губы блестели кроваво-красной помадой. Рядом с ней даже жених казался вполне респектабельным молодым человеком.

– Что-то мне нехорошо, – пожаловалась мужу Морозова.