– Какую же? – он отогнал преставшую к нему муху.

– В старой части Джервы есть яма, где живет гигантский змей. Он там с незапамятных времен. Синдру раздели, связали и медленно спустили в яму, где змей проглотил ее.

– Должно быть, она сильно страдала. Какая ужасная смерть!

– Нет, ты ошибаешься. Она совсем не страдала.

Он недоверчиво поглядел на Йолу.

– Ты хочешь сказать, что все это так и было, и она ничего при этом не чувствовала?

Йола кивнула.

– Да, потому что все время, пока ее опускали вниз, к змею, она не проронила ни звука, и смотрела вверх на толпу. Даже когда пришел ее конец, единственным звуком, который был слышан, был тот звук, который издал змей.

– Не может быть! Она все это время была в сознании и даже не вздрогнула при мысли о том, что ждет ее внизу!

Йола опять кивнула.

Он мысленно представил себе сцену казни.

Йола продолжала:

– Перед самым концом Серайнис стала умолять отца даровать сестре жизнь, но он был непреклонен. Когда Синдры не стало, Серайнис убежала прочь в явном умственном расстройстве и отец ее больше никогда не видел, несмотря на неустанные поиски. Уже после смерти Пандилекса стало известно, что она поселилась в заброшенном Кварцевом Замке, перестроив его там, где это потребовалось. Она не заявляла никаких претензий на власть, которая тем временем перешла к Райтису.

– Я начинаю понимать, почему Пандилекс предпринял это расследование после своей смерти. Без сомнения, он начал подозревать Серайнис. Мне кажется, нравиться мне это или нет, я все еще подчиняюсь воле Пандилекса и Серайнис для меня загадка, которую необходимо разгадать.

Он опять рассказал Йоле о способе, которым колдунья пыталась заставить убить его себя и Йолу. Двойственность Серайнис, ее ярко враждебные действия против них и в тоже время постоянные попытки добиться их откровенности, не давала никаких оснований для доверия. Такая ли она злобная, какой была ее сестра, или все та же, которой Йола восхищалась еще до смерти Синдры.

И пока он думал об этом, ему пришла в голову идея. Если Серайнис действительно ничего не знала о собственных попытках убить их – может быть она страдала неким раздвоением личности вполне могло случиться, что потрясение при виде казни сестры причинило непоправимый урон ее разуму. Часть ее могла ненавидеть убийцу Синдры, а другая часть могла воздерживаться поднять руку на отца. Может быть, все что она затевала в отместку за смерть своей сестры, не находило поддержки у другой части ее личности. Таким образом она могла существовать как раздвоенная личность и одна половина ее не знала о другой. Как же это называется? Он потер лоб, пытаясь вспомнить забытое слово. Но это было бесполезно: он напрочь забыл все из прошлой жизни и, может быть, так было и лучше.

Йола отнеслась к его идее скептически. Он видел, что она в принципе не согласна и больше они об этом не говорили.

Глава XI

В эту ночь Серайнис вернулась поздно и они не виделись до утра. Она держалась несколько официально по отношению к ним, но разговаривала довольно доброжелательно. Она сказала, что последняя их размолвка забыта и что их рады видеть при дворе. Это казалось самым лучшим решением, потому что, как понял Джерон, у них не было никаких шансов бежать и одних их оставляли только в стенах замка: они это поняли, когда однажды отправились на прогулку верхом и к своему удивлению обнаружили, что за ними неотступно следует группа всадников, якобы для того, чтобы защитить их от возможного нападения мародёров Задука. Они отъехали совсем недалеко и тут же вернулись, как бы сочтя опасным удаляться от крепости.

Через несколько дней Серайнис сообщила им, что Задук внезапно заключил союз с Токином, которому теперь тоже нельзя доверять. Это, вместе со смертью Райтиса, нарушило баланс сил и, вероятно, вело к войне. Все было пронизано ощущением опасности и Серайнис приказала построить дополнительные укрепления на подходах к замку. Джерону надоело бездельничать и он помогал возводить стены, при этом он познакомился со многими воинами. Однажды, когда кольцо на его пальце сделалось горячим, что то и дело происходило с ним, но происходило совершенно непредсказуемо, прилившая к мускулам Джерона сила позволила ему в одиночку поднять каменную колонну, с которой не могли справиться несколько человек. Это стяжало ему незаслуженную славу, но он не возражал против этого, потому что не стоило кому-либо открывать это странное свойство кольца, его ведь могли у него просто украсть.