Польский детектив

Барбара Гордон

Ночные мотыльки

— Вы хотите, чтобы я рассказал о каком-нибудь необычном, неординарном деле? — Капитан Себастьян Хмура улыбнулся и поглядел на меня серо-зелеными глазами, в которых я заметила добродушную насмешку.

— Вот именно, — заявила я. — Меня интересует дело оригинальное — такое, например, в котором бы никто никого не ограбил, никто не заложил приятеля-спекулянта и никто никого не шантажировал прошлым времен оккупации.

Хмура стал серьезным:

— У нас с вами, пани Барбара, разные взгляды на жизнь. Я каждое уголовное дело считаю необычным, неординарным и оригинальным. Каждое нарушение общественного порядка и норм законности является исключением, а не правилом. Даже если какой-то вид преступлений встречается чаще, чем иные.

— Вы правы, — с готовностью поддакнула я. — Видимо, я неправильно выразилась. Просто хотелось, чтобы вы рассказали о таком преступлении, при вскрытии которого традиционные методы расследования оказались неэффективными, а результаты — непредсказуемыми.

— Нет никаких традиционных методов расследования, пани Барбара, — снова поправил меня Хмура, — методы все время изменяются и совершенствуются. Развитие науки и техники все больше помогает нам бороться с преступностью.

— Знаю, — кивнула я, решив не отступать до конца. — И все-таки я прошу вас припомнить такое дело, в котором были бессильны все ваши лаборатории, экспертизы и картотеки.

Телефон на письменном столе зазвонил. Хмура взял трубку. Пронзительный женский голосок достиг моих ушей, в потоке слов настойчиво повторялось одно — «совещание».

— Да, — ответил Хмура щебечущей телефонной трубке. — Хорошо. Сейчас буду.

Я разочарованно вздохнула и принялась укладывать обратно в сумку блокнот и авторучку.

— Похоже, сегодня ничего не получится, пан Себастьян. Я вам позвоню на будущей неделе.

— Да нет же, пани Барбара, — видимо, Хмуре стало жаль меня, и он решил проявить великодушие. — Мы сделаем иначе. Я вспомнил одно дело, которое, возможно, заинтересует вас.

Он подошел к шкафу, стоящему в углу комнаты, достал пухлую папку и положил ее передо мной. Старый хитрец. Ведь она заранее была приготовлена для меня. В Главной комендатуре милиции не принято, чтобы протоколы законченных дел валялись в кабинетах сотрудников. Для этого есть архив. Себастьян Хмура не счел, однако, нужным что-либо объяснять. Он сказал:

— Возможно, вас удивит содержание этой папки. Там не так уж много официальных документов, протоколов, рапортов и заключений экспертов. Все это произошло несколько лет назад. Чтобы найти убийцу, мне пришлось иметь дело не с электронным микроскопом и химическими анализами, а использовать другие средства, хотя и техникой я тоже пользовался.

Мне пришлось основательно познакомиться со средой, в которой разыгралась драма, вникнуть в судьбы и характеры ее участников. Так что я собирал разные материалы — все, что могло хоть как-то дополнить портреты действующих лиц этой истории. Я часто делал записи, не официальные, а так, личные, для себя. Однако они остались в этой папке, потому что… — он снова улыбнулся своей смутной, печальной улыбкой, — ну потому что в результате именно они стали основой для окончательных выводов. Так решило мое начальство.

— Спасибо, пан Себастьян. Думаю, что я успею просмотреть все это, пока вы не вернетесь с совещания.

Он кивнул мне на прощание и ушел — ровным, неспешным шагом. Походка человека, который способен вынести многое. Как-то Хмура сказал мне, что он научился так ходить во время войны в партизанском отряде.

А я осталась один на один с розовой папкой, черные тесемки которой были завязаны кокетливым бантиком.

Из коридора доносились отголоски обычного учрежденческого быта: открывались и закрывались двери, кто-то вполголоса разговаривал, где-то звонил телефон, стучала пишущая машинка. А с другой стороны, из-за окна, напоминал о своем существовании город: шаги прохожих, грохот и звон трамваев, гул машин, сворачивающих с Пулавской улицы к подъезду комендатуры.

Через минуту я перестала слышать все это. Я развязала черные тесемки и с некоторым удивлением начала просматривать материалы из розовой папки, на которой, кроме нормальных архивных обозначений, было старательно написано черной тушью кодовое название дела: «НОЧНЫЕ МОТЫЛЬКИ».

1

Вырезка из журнала «Мир экрана»: статья с цветными фотографиями журналиста Ромуальда Дудки из цикла «Творческие планы мастеров кино». На полях надпись авторучкой: «Место преступления».

Журналист пишет: