Читаем Полшанса полностью

— Правильный выбор, верно! Этот выбор! Пневматическое оружие «Тедиор», оружие, которое доказало свою надёжность и смертоносность уже не в одной войне и является гарантом качества на протяжении вот уже ста двадцати лет.

— Мир меняется и война тоже. Поэтому требуются новые виды вооружения, более мощные, более точные. И если вы человек, который смотрит в будущее, и видит потенциал, то выбирайте оружие «Шпихэнн».

— Но я думаю, что, несмотря на все различия, у нас всё же есть кое-что общее. — Тот, что с моноклем, подошёл к толстяку и положил ему руку на плечо.

— Думаю, ты прав, товарищ! Ведь наши компании, как и наша победоносная армия, сражаются за одно дело. — Толстяк тоже положил руку на плечо.

— Вы тоже можете приобщиться и помочь нашей великой армии, купив военные облигации и акции наших компаний. Помните, чем сильнее армия — тем выше цена ценных бумаг. — Это было произнесено синхронно.

Выглядят они так, словно сами только из боя вышли. Потеют, лица красные и тяжело дышат. Где-то за сценой заиграл оркестр. Зрители начали выстраиваться в очередь к шатру, чтобы потратить или, как они это называли, «инвестировать» немного денег.

Возможно, это не патриотично, но я предпочитаю смотреть в глаза фактам. Война длится уже четвёртый год. С каждым годом военные всё больше и больше печатают облигаций. Цена на них постоянно падает, требуются регулярные вливания, дабы их цена время от времени стабилизировалась. В правительстве будто не понимают, что создают огромный финансовый пузырь. Когда он лопнет, грянет очередной кризис. Мы и так едва успели восстановиться после девятилетней войны с Русландом. Если вспомнить, что было тогда… то уж лучше мирный договор. Хоть это и унизительно. Огласи я эту нехитрую мысль, меня бы сразу повесили за паникёрство, за поползновения к государственной измене. Впрочем, что-то я размечтался, меня бы куда раньше просто-напросто забили, попробуй я это озвучить в слух.

Пожалуй, обойду лучше площадь. Тут наверняка найдётся парочка «штази» в штатском или просто активистов, которые быстро заинтересуются: почему это гражданин, свободно прогуливающийся по улице, видя массовый всплеск патриотизма, не изъявил желания поддержать нашу армию. Может он не патриот или либерал, или — ещё хуже — диссидент, разлагающий общество. Так и на серьёзные проблемы нарваться можно. И ведь не скажешь, что денег нет. Есть, немного, но есть. Они и обыскать могут. Жаль, но всё же благоразумнее будет сделать небольшой крюк.

Выйдя на боковую улицу, дошёл до кожевенной мастерской, свернув в переулок между ней и пабом. Поворот, в узком пространстве меж домов отчётливо пахнет дерьмом, рвотой и чем-то ужасно кислым. Местные жители несильно утруждают себя сотрудничеством с золотарями. Просто и без затей выбрасывают отходы к себе за окно. Запах усиливает давно забившийся сток, за одной из решёток виден наполовину разложившейся труп кошки. Готов поспорить, что котейку прибила местная ребятня, играя. В вонючую лужу передо мной упал увесистый кусок кирпича, сорвавшейся с разрушенного непогодой карниза.

В этот момент моего горла коснулось что-то холодное и острое. А правую сторону лица обдало вонью кислого пива.

— Ну чё, паря, сёня те не фартануло. Нехер те тут делать, паря. Давай жмыхло своё потроши, басяра. А то я сделаю так, что ты отсос не только ротиком сможешь сделать. — После этой невероятно смешной шутки обладатель голоса, давясь соплями, рассмеялся.

— Хорошо, уважаемый, как скажете. Только, думаю, вы уже обратили внимание, что я частично недееспособен. Поэтому вы можете сами забрать мои скромные финансы.

— Чё? Хер ли ты горбатого лепишь! Лаве гони! Фраерок!

— Рука, говорю, у меня повреждена. Деньги в левом кармане.

— Ты, чё думаешь, я чё, совсем тупой. Давай сам.

— Хорошо, только можно убрать ваш нож. А то ведь у меня только одна рука.

— А вафлю в грызло не хочешь? Давай живее! — Но тем не мене нож от горла отодвинулся.

Наклонив корпус немного вперёд, чтобы лезвие ушло ещё чуть в сторону, в полуприседе я резко развернулся. Выхваченным уже своим ножом полоснул теневого работника по щеке. Всё же хорошо, что моё пальто не осталось в канцелярии. А то остаться без ножа было бы печально. По улицам города, особенно в таких местах, без оружия ходить весьма неразумно.

— ААА!!! Сучара, убью, мразь!!!

В руке у этого, идиота не нож, а обычное обувное шило. Не очень опасное оружие, но проблемы со здоровьем вполне может обеспечить. Он слишком высоко занёс его. Резкий толчок левым плечом в грудь и удар снизу-вверх по руке с зажатым шилом.

Парень падает в лужу и начинает в ней кататься, держась за порезанную конечность. Это именно парень, лет пятнадцать-шестнадцать. Если бы не детская округлость лица и отсутствие морщин, я бы не смог догадаться. Выглядит он просто ужасно, впрочем, не ужаснее обычных обитателей подобных мест. Передних зубов нет, лицо покрыто оспинами и нарывами, сам одет в какие-то полусгнившие лохмотья. И ещё кровь вытекает медленно, неохотно, густая, словно масло. Сразу видно любителя «крокодила».