Читаем Полшанса полностью

— Да. Они не видели, что происходит за стенами. Зато всё прекрасно слышали. Им даже не нужно было напрягаться. Всё происходило на фоне общей усталости, отсутствия воды и страха. Нужны были виновные. Нехорошие разговоры начались и среди групп совета. Конфликты показали слабые стороны лидеров. В час, когда стала прибывать новая волна, получившие опыт почти одномоментно ушли. Шурды не стали медлить. Без труда взобрались на стены, начав резать самых нерасторопных. Мы укрылись в коридорах. Шурды притащили бочки, наполненные пропитанной серой соломой. Начать выкуривать нас они не успели. На их пустой лагерь напали вот эти. — Она кивнула на всадников. — Шурды побежали на защиту, разделив силы. С противоположной стороны арены взобрались ещё люди, перебив тех, кто остался караулить нас. Пока шёл бой в лагере, мы сбежали. Куда именно нас ведут — не сказали. Они вообще не говорят с нами. Единственное, что знаю, — вроде как наш путь лежит в их поселение. Больше ничего сказать не могу, это всё что мне самой известно.

На исходе третьего часа пути мы остановились перед небольшой рощицей, в которой росло с десяток деревьев. «Слушайте все!!! Не торопитесь, заходите неспешно!» — скомандовал один из всадников, и вместе со своей зверюгой растворился в роще. Люди закрутили головами, не совсем понимая, куда нужно идти. Пара затрещин от сопровождения показала путь. Сквозь стволы деревьев был виден солнечный свет. Но на границе света и тени входящий исчезал, не доходя до солнечного пятна.

Когда настала моя очередь, я шагнул и оказался на круглом вытоптанном участке, лишённом всякой растительности. Вокруг возвышался высокий основательный частокол. «Воротная площадь» — такое название всплыло в голове. Ибо на тридцатиметровом круге насчитал сразу пять врат. Одни за мной, через которые мы оказались здесь. Другие — с левой стороны, ведущие в узкий коридор, в который после проверки загоняют всех пришедших. И сразу трое врат, создающие два тамбура прямо передо мной. Похоже, там находятся разгрузочные площадки и конюшня. Они прикрывают крутой, но не очень длинный подъём в поселение, которое находится то ли на одиноком утёсе, то ли на огромной насыпи. Сразу два вопроса. Как это здесь оказалось? И почему этого не было видно с вышки? Может, у неё высота и не очень большая, но, думаю, оголённую возвышенность с несколькими дымными столбами трудно было не заметить.

По самому краю поселения шла каменная стена с деревянными башнями, на которых сейчас находилось по два человека за стреломётами. Они целились в изгибающийся дугой проход, по которому нервно шли люди и на площадь, на которой проходила проверка. Проход уходил по дуге огибая возвышенность, на котором стояло поселение.

Когда подошла моя очередь, перед тем как пройти дальше, меня заставили снять с себя верхнюю одежду, после чего ко мне и к моей сумке поднесли кость с какой-то руной и напоследок обдали едким дымом. Только после этой странной процедуры позволили войти в коридор, вливаясь в общий поток. Он оказался не очень длинным, метров двести, может чуть длиннее. В конце стояли ещё одни ворота, впуская на… «трудовой лагерь»? Именно такая ассоциация родилась. Как только увидел всё такую же голую территорию, размером в два футбольных поля, с двумя рядами ровно стоящих длинных одноэтажных бараков, развёрнутых к высокой скальной стене не меньше двадцати метров. По ней вниз из селения медленно сползало две платформы с явно важными персонами.

Спустившись, они поднялись на сцену, стоящую почти вплотную к утёсу. Повинуясь окрикам, люди стали медленно подходить к прибывшим, старательно обходя последнюю здесь постройку — белую стелу, обнесённую каменными блоками высотой в два человеческих роста. Рядом с ней начинает двоиться в глазах, а мир приобретает кислотно-размытые цвета.

— Давайте, подходите быстрее! Мы не собираемся торчать здесь весь день!

Кое-как толпа всё же собралась, гудя и перекрикивая друг друга.

— Тишина! Все, кто сию же секунду не умолкнет, будет выкинут отсюда!

Тишина наступила. Но, как в любой неоднородной компании, нашлись те, кто захотел привлечь к себе внимание, показав свою независимость.

— Чего это ты повышаешь на нас голос? Мы свободные люди, и ты не имеешь права нам угрожать!

Не долго музыка играла, не долго… Не помню, как там дальше. Говоруна подняло в воздух, оттащив до самых ворот, где его, как блохастого пса взяли за шкирку, волоча на выход. Все стоящие на площади молча проводили его взглядом.

— Есть ещё, кто хочет высказаться? — Тишина. — Вот и хорошо. Слушайте внимательно, что вам сейчас скажут. Повторять не будут. Вопросы задавать нельзя. Попытаетесь перебить — вас сразу же вышвырнут. — Дав пару секунд на осознание, говорящий кивнул стоящему чуть позади лысому мужчине с густыми усами и простоватым лицом.

Этакий складской начальник. Ответственный и строгий, при этом не слишком умный, чтобы подняться выше по должности. Такой сначала бьёт, потом думает.