В Лондоне живет множество богатых «новых русских», миллионные состояния которых, созданные во время ельцинско-чубайсовской приватизации, нельзя считать вполне законными. Среди этих миллионеров немало представителей бывшей партийной элиты и, наверное, немало влиятельных сотрудников бывшего КГБ, перешедших в бизнес. Биографии таких мультимиллионеров в Англии никого не интересуют. Но мало кто из них желал бы увидеть в прессе сообщение о своем бывшем советском прошлом. Есть миллионеры и с криминальным прошлым, члены разных мафий, «отмывшие» свои деньги. Для бывшего «опера», боровшегося с коррупцией, браконьерством и организованной преступностью, шантаж таких «новых русских» не представляет моральной дилеммы. К тому же шантаж применялся в КГБ вполне «легально» и достаточно широко. Путем шантажа и сейчас вербуют агентов в разведке, различных осведомителей, в том числе в тюрьмах и лагерях. КГБ подвергал шантажу Солженицына, Синявского, Пастернака и других деятелей культуры. Шантаж — занятие, имеющее свою «богатую историю». Все мы помним, как шантажировали на сексуальной почве президента США Билла Клинтона, вынуждая его к досрочной отставке. Шантажом, предмет которого не разглашался, была названа неожиданная отставка британского лейбористского лидера Вилсона в 1976 году.

Шантаж по той схеме, которую готовил Литвиненко, — это дело очень опасное. Шантажист-одиночка всегда рискует своей жизнью. Десять тысяч фунтов — это не слишком большая сумма, из-за которой какой-либо миллионер с преступным прошлым пойдет на рискованный поступок — убийство, да еще с применением полония-210. Но для тех людей, которые подверглись шантажу на более крупные и постоянно растущие суммы, такое решение вполне вероятно. Отравление шантажиста радиоактивным изотопом с альфа-излучением может иметь очень большие преимущества по сравнению с тривиальным убийством. Жертва попадает в больницу на длительный срок, и полиция неделями не подозревает о преступлении. За это время пустой дом шантажиста может быть тщательно обследован на предмет удаления и уничтожения всех его аудио- и видеоматериалов, досье и файлов, содержащихся в его компьютере. Когда через три-четыре недели полиция все же придет с обыском в его дом в поисках радиации и других следов преступления, она может не найти тех документов, за каждый из которых тот же Литвиненко надеялся получать по 10 тысяч фунтов. В типичный английский дом квалифицированному человеку проникнуть очень легко, особенно через выход в заднюю часть сада. Дом пустой, жена дежурит в больнице, сын в частной школе, где ученики обычно и ночуют.

Легко теперь обвинить и Светличную — все те файлы и досье, которые ей показывал Литвиненко, можно объявить ее собственной выдумкой. Ей уже поставили в вину то, что она не записала тайно на цифровой телефон свои разговоры с Литвиненко у скульптуры Эроса и в Гайд-парке и не сообщила о них сразу в полицию.

Последнее большое интервью, которое Литвиненко дал Светличной и ее коллеге Джеймсу Хартфильду в июне 2006 года, было, однако, записано на пленку по его собственной просьбе. Он сам выбрал этих людей, пожелав, чтобы они написали очерк о его жизни.

Глава девятая. ПОЧЕМУ СКОТЛЕНД-ЯРД ПРЕКРАТИЛ СЛЕДСТВИЕ?

В конце января 2007 года отделы «специальных операций» и «по борьбе с терроризмом» Скотленд-Ярда формально объявили, что следственные операции «по делу об убийстве Литвиненко» завершены и все дело передано в прокуратуру Великобритании. При этом, что совершенно необычно, не было формального определения не только «обвиняемых», но даже и «подозреваемых» лиц. Были засекречены много раз обещанные результаты «пост-мортем» — патолого-анатомического обследования, проводившегося тремя бригадами экспертов с привлечением специалистов по радиологии. Все эти задачи, которые полиция даже в сложных случаях группового терроризма делала самостоятельно, были возложены на прокуратуру, которая в Великобритании является наиболее слабым сектором системы охраны общественного порядка.