Читаем Полоний в Лондоне полностью

— Главный секрет, это кто сколько в конторе берет и по какой таксе. Какие у меня секреты, сам подумай? Могу еще одну пресс-конференцию устроить. Про то, как ФСБ взорвала жилые дома, чтобы свалить это на чеченцев. Или рассказать, кто убил Листьева, если это им интересно.

В экранированной комнате посольства главным оказался разговор начальника ЦРУ посольства с Литвиненко. “Я хотел бы иметь несколько слов с господином Литвиненко наедине”. И, предвосхитив мой вопрос, добавил по-русски: “Перевод нам не потребуется”.

Через несколько минут появился Саша. В общем, он держался молодцом, хотя и был бледен.

— Ну что? — спросил я, когда мы сели в такси.

— Ничего. Мужик этот полностью в курсе. Спросил, знаю ли я того, этого. Про кого он спрашивал, большинство я лично не знаю, хотя слышал. Спросил, есть ли у меня что-нибудь, что могло бы их заинтересовать. Я сказал, что нет. Спросил, собираюсь ли я сидеть тихо или выступать публично. Я сказал, что буду выступать, хочу написать книгу про взрывы. Он сказал: “Желаю успеха, это не по нашей части”. Всё».

В недавнем английском издании книги Алекса Гольдфарба «Смерть диссидента» (Death of a Dissident) этот эпизод изложен совершенно иначе, очевидно, ближе к истине. Согласно новой версии, допрос Литвиненко в экранированной комнате американского посольства продолжался больше трех часов и проводился экспертами из штаб-квартиры ЦРУ в Вашингтоне. Они задавали конкретные и очень компетентные вопросы. Литвиненко вышел из посольства не просто бледным, а очень подавленным. «Почему так долго?» — спросил Гольдфарб. «У них заняло много времени “расколоть” меня», — ответил Литвиненко.

Все ответы Литвиненко сразу же проверялись компьютерным анализом. Допрос вел человек, говоривший на чистом русском, без акцента. У него было несколько помощников. О конкретных деталях этого допроса Гольдфарб предпочитает не рассказывать.

В визе на въезд в США было отказано. У профессионала ЦРУ Литвиненко не вызвал доверия. На писателя он также не был похож. Но оставаться в Турции было опасно. Гольдфарб решил везти Литвиненко в Москву, но через Лондон. Возвращение в Москву не требовало виз. В кассе авиалинии удивились: зачем через Лондон, есть прямой рейс на Москву. Но объяснение о необходимости купить в лондонском «дьюти-фри» какую-то технику авиалинию удовлетворило. Прибыв в Лондон, Литвиненко отказался пересаживаться на московский рейс и сразу попросил политического убежища в Англии.

«Вечером того же дня, после многочасового допроса британскими властями, мы ели бутерброды в аэропорту Хитроу. Вдруг у меня в кармане зазвонил телефон.

— Это господин Гольдфарб? Звонят из Госдепартамента в Вашингтоне. Господин N. Сейчас с вами переговорит.

— Алекс? — услышал я голос N. — Ты вчера звонил. Где ты?

— Я в Лондоне. Мой знакомый только что попросил убежища у англичан.

— У англичан? Ну и замечательно — пусть они разбираются. А мне говорят, что тебя потеряли. Что ты исчез из гостиницы в неизвестном направлении. Значит, все обошлось? Ну, желаю успеха».

Эта сцена в «Предисловии» Гольдфарба полностью выдумана. В английском издании книги о Литвиненко «Смерть диссидента», изданной в июне 2007 года, Гольдфарб дает совершенно иное описание своего прибытия в Лондон. Для английского издания выдумки уже не годились. Иммиграционный офицер, решавший вопрос о допуске семьи Литвиненко на территорию страны, был крайне недоволен. «То, что Вы сделали, — сказал он, рассматривая Сашин фальшивый паспорт, — грозит наказанием в Соединенном Королевстве… Я мог бы Вас арестовать за то, что Вы привезли в Англию нелегального эмигранта… Но из гуманитарных соображений я Вас не арестовываю. Мы разрешим Литвиненко остаться здесь и встретиться со своим адвокатом. Что же касается Вас, то мы отправляем Вас назад с первым рейсом в Турцию». — «Но я не хочу в Турцию, мне нужно вернуться в Нью-Йорк». — «Мы отправляем Вас в Турцию, это депортация. Я вношу Ваше имя в компьютер как человека, привозящего в Англию нелегальных эмигрантов».

Таким образом, Гольдфарб не смог пройти дальше паспортного контроля и был выслан в Турцию, откуда добирался до Нью-Йорка. Несколько месяцев после этого ему был запрещен въезд в Великобританию.

В либеральной Англии подполковнику госбезопасности России не могли отказать в разрешении остаться на территории страны, тем более что он уже был здесь. Но предоставление политического убежища не осуществляется сразу, на основании заполняемых анкет. За перебежчиком наблюдают несколько месяцев, его вызывают в органы контрразведки, консультируются с бывшими русскими агентами, вроде Гордиевского, которые уже работают на Великобританию. Политическое убежище предполагает жилье и скромное пособие, но только в обмен на секретную информацию.