— Я не просто «куколка». Я сказала, что свяжусь с ними, если что-нибудь услышу.

— Где они остановились?

— Пансион «Пенпарк», что на Эбериствис-роуд.

— Я знаю, где это. Скажи-ка, у этого лысого длинные волосы сзади и по бокам?

— Да. Просто ужасная стрижка.

— Он пузатый? С длинными худыми ногами?

— Да, точно. Ты его знаешь, да?

— Наверное. Это брат Чеса. Нас предупредили, что он может появиться и разыскивать его. Тот, что с ним, должно быть, Дэннис Пайк.

Миранда отошла к другому концу бара обслужить клиента.

— Их, наверное, следует припугнуть, — сказал Красавчик.

— Правильно, — ответил Нодди. — Я не прочь немного поразмяться. С этой работкой сойдешь с ума от скуки.

— Но нам следует быть очень осторожными, — заметил Красавчик. — Все будет готово через пару дней, и нам совсем не нужно, чтобы кто-нибудь все испортил.

Нодди хмуро посмотрел на пиво.

— Я знал, что будут проблемы, когда нарисовался этот чертов лондонец.

— Я всегда считал его позером, — ответил Красавчик. — Корчил из себя крутого… и вдруг прикатил сюда с этим чертовым трупом.

Нодди усмехнулся и покачал головой:

— Черт его побери! Псих. Знаешь, нам нужно было избавиться от него еще тогда. Нам нельзя светиться.

— Какого хрена! Через два дня нас здесь не будет. Загоним порошок, отметим Новый год, и я свалю. Куда подальше.

— По-прежнему метишь в Таиланд? — спросил Нодди.

— Да. Устроюсь в хижине на побережье с какой-нибудь малолетней шлюхой в качестве личной рабыни. А что ты будешь делать?

— Я подумал наведаться в Штаты, поколесить по Майами или Малибу, а может, махну на Гавайи, займусь серфингом.

Миранда снова подошла к ним. Она склонилась к ребятам, ее буфера почти вывалились из блузки.

— Ты останешься на ночь, Красавчик?

— Не знаю. Мы должны сначала кое с чем разобраться. Зависит от того, сколько это займет времени. Оставь ключ под ковриком.

— Хорошо, но, если освободишься слишком поздно, не беспокой меня. Я немного устала.

— Может, заскочу утром, быстренько перепихнемся перед работой, а?

— Заслушаться можно, сволочь языкастая.

— Другой я тебе и не нужен. Я — твоя порция остренького.

Миранда посмотрела на него, легкая улыбка заиграла у нее на губах.

— Ты просто большой ребенок, Красавчик, — сказала она и взъерошила ему волосы.

Глава тридцатая

— Все очень вкусно, миссис Джей. — Ноэль похлопал себя по животу.

— Очень рада, что вам понравилось. — Миссис Джонс собрала их тарелки. — Очень приятно, когда есть для кого готовить. Может, вы захотите выпить по рюмочке в гостиной? У меня есть бренди. И виски, если хотите.

— О, вот это я называю гостеприимством, — ответил Ноэль, вставая из-за стола.

— Я разожгла там камин. Надеюсь, гостиная вам покажется уютной.

— Великолепно.

Ноэль и Пайк вышли из столовой и, пройдя через холл, вошли в гостиную. Они устроились в креслах с цветочным рисунком, стоявших по обе стороны от камина, и стали слушать мерное потрескивание поленьев и ровное тиканье красивых часов на каминной полке.

Ноэль вытянул ноги:

— Я смог бы привыкнуть к такой жизни.

— Даже если нам улыбнется удача, то привыкнуть мы все равно не успеем, — заметил Пайк. — Как только разберемся с Паттерсоном, сразу рванем домой.

— Если только мы его найдем.

— Понаблюдаем за той бензоколонкой. Он может вернуться.

— Шанс весьма слабый, — ответил Ноэль, ковыряясь в зубах.

— Это единственный шанс, который у нас есть на данный момент, — сказал Пайк.

Вошла миссис Джонс, неся поднос с бутылками и тремя хрустальными стаканами.

— Что будете пить, джентльмены?

— Я, пожалуй, виски, — ответил Ноэль.

— Да, — согласился Пайк, — виски как раз кстати.

— Что ж, я составлю вам компанию.

Миссис Джонс щедро разлила виски по стаканам и протянула их гостям.

— Скажу вам, здесь ужасно трудно найти с кем распить приличный напиток, — сказала она, усаживаясь в третье кресло. — Знаете, уэльсцы такие темные.

— Но по говору вы сами отсюда, миссис Джей.

— Так и есть. «Сделано в Кардигане». Каждый год я говорю себе, что уеду отсюда. Здесь все поголовно мрачные да угрюмые. Они не умеют наслаждаться жизнью. У вас есть знакомые в Ливерпуле?

— Не припомню, по-моему, нет, — ответил Ноэль.

— У меня сестра уехала в Ливерпуль. Зовет меня переехать к ней.

— А почему вы не едете?

— Что я буду делать в Ливерпуле? Я занимаюсь этим пансионом так давно, что не помню, когда начала. У меня есть постояльцы, которые приезжают каждое лето. Я бы не хотела их подводить. Я, конечно, могла бы его продать, но это будет уже не то. Мое сердце здесь, понимаете?

— Вы одна ведете хозяйство?

— Да, с тех пор, как умер мой Дики. Бог успокоил его душу. Две мои дочки помогают мне летом, когда пансион переполнен. Но зимой здесь ужасно одиноко. Не понимаю, почему я по-прежнему не закрываю его на зиму. Наверное, случайные постояльцы для меня — лекарство от одиночества. Это как-то заполняет пустоту, понимаете? Лучик света в непроглядной тьме.

— Нам и вправду уютно, как дома, — сказал Ноэль. — За вас.

Все трое задумчиво потянули свои напитки.

Так они просидели, болтая, около часа, пока миссис Джонс не заснула в кресле и не принялась громко храпеть.