Поначалу Грин сопротивлялся, прикрывался руками, защищаясь. Но у него было только две руки, а их было шестеро. Он не мог двигать руками так же быстро, как они били. Все было безнадежно. Они даже ругали его за попытку закрыться. Неужели он не мог просто принять наказание?

Ноги. Спина. Задница. Живот. Ребра. Шея. Голова. Горло. Яйца. Лицо. Через некоторое время они забыли, что бьют человека. Ты забываешь обо всем. Это был просто предмет. Перед ними лежала вещь для битья. Они продолжали бить его, и где-то в позвоночнике что-то треснуло, горло разбухло и перекрыло дыхание, внутренности разорвались, а мозги лопнули. Все непоправимое, что только могло случиться, случилось.

В тот момент они, конечно, не знали, что он мертв.

Не знали и про Уильямса.

Оказалось, что у Уильямса случился сердечный приступ. Наверное, это произошло в тот момент, когда Паттерсон ударил его. Но это уже совсем другое. Это — несчастный случай.

Тела не найдут до самого утра, и потом у полиции идентификация тел займет несколько дней. А все потому, что команда забрала все их вещи: бумажники, ключи, права. Они обчистили их, быстро и умело, вывернув карманы.

В приподнятом настроении — ведь вечер оказался удачным — они возвращаются в «Альму», чтобы отпраздновать. Они стучат, Крисси открывает для них бар и они распивают шампанское. Команда смеется, шумно и возбужденно смакуя каждый момент. Они поздравляют друг друга, хвастаются. Потом рассматривают свой улов: почти две тысячи наличными. Что за шумная гулянка тут началась! Празднование продолжается. Они делят выручку, а потом Чес находит ключи, ключи от гостиницы с ярлычком. Где-то в Финсбэри-парк.

Команда совещается.

Раз у ливерпульцев было так много денег при себе, возможно, они что-то припрятали в гостинице. В конце концов, не они ли всю ночь хвастались своим богатством? Разве не намекали, какие они крутые, мол, только что провернули одно дельце? Что ж, давайте посмотрим, вреда от этого не будет. А в том состоянии, в каком эти ливерпульцы сейчас, они не доползут до отеля еще несколько часов.

Паттерсон берет все на себя, он говорит, что сам сходит и все проверит.

— Мы не можем туда пойти все вместе, верно? Как это будет выглядеть?

— Да, ты прав…

— Да…

— Поэтому пойти должен только кто-то один. А сейчас вам стоит разойтись по домам, на случай, если кто-то вызвал полицию. Все, встретимся завтра.

— Да, хорошая идея…

— Да, Ян прав.

— Если ты найдешь что-нибудь, то скажешь нам, верно? — Пайк заговорил первый раз за все это время.

— Конечно скажу. Я не обману вас, Дэннис.

Они смотрят друг на друга, и в итоге Пайк пожимает плечами. Ему все равно. Он только хочет вернуться домой и до одури заниматься с Марти любовью.

Они расходятся.

Пайк приводит Марти к себе, и они занимаются любовью всю ночь. Пайк так одурманен кокаином, что долго не может кончить. Но он продолжает заниматься сексом с удвоенной яростью. В нем скопилось много всего, что нужно выплеснуть, освободить. Наконец, уже на грани истощения, когда лучи солнца стали пробиваться сквозь шторы, а на крышах защебетали птицы, он кончил. Он исторгся в нее и упал без сил.

Потрясающий конец потрясающей ночи.

Это был последний раз, когда они спали вместе. Потом все пошло не так. Днем они узнали, что ливерпульцы мертвы. Пайк никогда прежде не убивал человека… Им пришлось держаться тихо и порознь какое-то время… А Паттерсон?

— Там ничего не было, ребята. Только их чемоданы с вещами. Все, что у них было, они, наверное, потратили. Ведь они были так пьяны. Нам лучше затаиться на некоторое время, ладно?

Они затаились, и тогда пришел страх. Пайк ненавидел себя за то, что боялся. Он сам себе не признавался, что испытывает. Ковбоям не знакомо чувство вины. Молодые псы, хулиганы, дикари испытывают гордость, но не вину.

А Паттерсон?

Паттерсон исчез. Через пару месяцев исчезла и Марти. Она сказала, что ее достало, что Пайк больше не может спать с ней. Но Пайк был не в состоянии заниматься сексом. У него не стояло. Его кровь превратилась в мочу.

Спустя некоторое время до них дошли слухи, что Уильямс и Грин получили за последнее дело около тридцати тысяч. Полиция решила, что их убрали подельники по ограблению, чтобы не рисковать и прикарманить их долю. Высокопрофессиональной ту операцию назвать было трудно, в полиции были рады избавиться от двух налетчиков. Тем не менее аресты были произведены, схватили кого-то из банды. Но в итоге никому обвинение в убийстве предъявлено не было…

А Паттерсон… Они никогда не смогли бы это доказать, но они знали. Знали, что, по крайней мере, двадцать пять тысяч он вынес из той гостиницы.

Двадцать пять тысяч.

Два раза по двадцать пять — итого пятьдесят.

Нет. Дело было не в деньгах. Причиной было прошлое. Деньки в «Альме». Два мертвых ливерпульца и один богатенький Джок.

Надо было вернуться назад.

Глава семнадцатая