Читаем Полночный поцелуй полностью

Лукан приблизился к Гидеону, дал клятву проводить Конлана в последний путь с честью — эту клятву произносили все члены Рода, которым предстояло выносить тело на поверхность.

Гидеон отступил в сторону, позволяя Лукану подойти. Лукан поднял на руки тело воина и, как требовалось, повернулся лицом к собравшимся.

— Ты достоин проводить его, — раздался хор голосов.

Лукан медленно и торжественно прошел через зал к лестнице, ведущей на поверхность. Длинные пролеты, сотни ступеней с тяжелой ношей на руках вызывали боль, которую он сносил безропотно.

В конце концов, это самая легкая часть поставленной перед ним задачи.

Если ему суждено погибнуть, это произойдет через пять минут, как только он окажется за маячившей впереди дверью, в лучах восходящего солнца.

Лукан плечом толкнул железную дверь, полной грудью вдохнул утренний воздух и направился к тому месту, где должен был оставить Конлана. Он опустился на колени в зеленую траву и осторожно положил тело на terra firma [12]. Он шептал слова прощальной молитвы, которую помнил наизусть, хотя за столетия слышал всего несколько раз.

Пока Лукан читал молитву, небо на востоке озарилось золотисто-розовым светом восходящего солнца.

Лукан мужественно терпел обжигавший кожу солнечный свет, сосредоточив все мысли на Конлане и его долгой жизни, прожитой с достоинством. Солнце показалось над горизонтом, когда он дочитал молитву лишь до середины. Лукан опустил голову, превозмогая боль, которую выдержал бы и Конлан, если бы это потребовалось ради любого представителя Рода, сражавшегося с ним бок обок. С каждой секундой солнце жгло все сильнее.

В ушах слова древней молитвы звенели, смешиваясь с шипением и треском его горящей плоти.

«Полиция и сотрудники Транспортного управления до сих пор не могут установить истинную причину взрыва, случившегося прошлой ночью. Несколько минут назад я говорил с представителем Транспортного управления, и он заверил меня, что инцидент произошел на старом, давно не используемом участке железнодорожного полотна и пострадавших нет. Оставайтесь с нами. «Пятый» канал будет следить за тем, как…»

Пыльный экран последней модели телевизора неожиданно погас, подчиняясь взгляду пришедшего в бешенство вампира. У него за спиной в конце мрачной обшарпанной комнаты, некогда бывшей столовой приюта для умалишенных, стояли двое Отверженных, переминаясь с ноги на ногу и ворча; они ждали его дальнейших приказов.

Они проявляли явное нетерпение. Отверженные в силу их пагубной склонности к Кровожадности не могли долго концентрировать внимание, их порочный разум неустанно метался, возбуждаемый мерзкой болезнью. Они походили на испорченных детей или свору охотничьих собак, постоянно нуждавшихся в строгом окрике или подачке, только это могло удержать их в повиновении. И еще им требовалось напоминать, кто их истинный хозяин.

— Говорят, никаких пострадавших, — пробурчал один из Отверженных.

— Может, среди людей нет, а воина Рода разорвало на части, я слышал, что нечего было выносить на солнце, — вставил другой.

Под смех первого идиота он тяжело и зловонно выдохнул, изображая бомбу, взорвавшуюся в туннеле на теле отправленного на задание Отверженного.

— Жаль, что второму воину удалось скрыться… — Отверженные замолчали, потому что босс повернулся к ним лицом.

Если провал кажется вам настолько забавным, в следующий раз на задание я отправлю вас.

Они нахмурились, заворчали, словно звери, которыми по сути и были, и смотрели на босса дико горящим и желтыми глазами с узкими щелочками зрачков. Но опустили взгляды, когда он встал и медленным, размеренным шагом направился к ним. Его злобу смягчала только гибель одного из воинов, хотя не он являлся целью ночного теракта. Придет время, и будет уничтожен еще один, по имени Лукан. Возможно, босс сделает это собственными руками, они сойдутся в честном поединке, лицом к лицу, без оружия — два вампира.

«Да, — подумал он, — будет приятно убрать с дороги именно Лукана. Назовем это в поэтическом стиле справедливостью».

— Покажите, что вы там притащили, — велел он Отверженным.

Те мгновенно скрылись за дверью и в следующую минуту уже волокли за собой из коридора шесть человек — вялых, апатичных, практически обескровленных. У мужчин и женщин были связаны руки и спутаны веревкой ноги так, чтобы они едва могли их переставлять, хотя все эти меры предосторожности казались ненужными — люди выглядели такими слабыми, что даже помышлять о бегстве не могли.

Широко открытые, неморгающие глаза на бледных лицах смотрели куда-то в пустоту, челюсти безвольно отвисли, несчастные не могли ни говорить, ни кричать. У каждого на шее краснели следы от укусов Отверженных, высосавших достаточно крови, чтобы сделать людей покорными.

— Ваши новые слуги, сэр.

Полдюжины человек втащили в комнату, как скот, скотом они и были, и он пошлет их либо работать, либо умирать, как сочтет нужным.