Читаем Полночная месса полностью

В этот момент в зеркале за стойкой она увидела, как в бар вошел высокий молодой человек и застыл у двери, словно прислушиваясь к их беседе. Малика надеялась, что Отто замнет разговор, но он сказал:

— Ну и зря. Берите уроки. В Кортине полно отличных инструкторов.

Малика несколько раз молча покачала головой.

Молодой человек подошел к бару и произнес по-испански:

— Дружище Отто прав. Для этого и существует Кортина. Здесь все катаются на лыжах.

Он облокотился на стойку и взглянул на Малику.

— Я провожу много времени к югу от границы, — сообщил он доверительно. — У меня небольшая гасьенда в Дуранго.

Малика уставилась на него. Он говорил по-испански, но она понятия не имела, о чем это он. Он неправильно истолковал ее взгляд и нахмурился:

— А что? Вам не нравится Дуранго?

Она перевела взгляд на Отто и снова на высокого молодого человека. А потом расхохоталась, и ее смех мелодично раскатился по бару. Лицо высокого молодого человека словно растаяло, когда он его услышал.

Она соскользнула с табурета, улыбнулась молодому человеку и сказала:

— Я не понимаю. Hasta luego[36], Отто.

Молодой человек явно пытался собраться с мыслями, а она повернулась и вышла из бара.

Так завязалась новая дружба, заметно выросшая в масштабах в тот же самый день. Ближе к вечеру Малика и молодой человек, который сказал, что его зовут Текс, пошли прогуляться по дороге возле отеля, где был расчищен снег. Вершины гор вокруг них розовели. Малика дышала полной грудью.

— Мне нравится здесь, — сказала она так, словно он возражал.

— Вам понравится еще больше, если научитесь кататься на лыжах, — заметил он.

— Нет, нет! — Она смутилась, а затем быстро продолжила: — Я не могу платить за уроки. У меня совсем нет денег. Они мне не дают.

— Они — это кто?

Она шла рядом, не отвечая, и он взял ее под руку. Когда они вернулись в гостиницу, она согласилась, что Текс оплатит уроки, лыжи и костюм, при условии, что одежда будет куплена в городском магазине, а не в отеле.

Когда Малику экипировали, начались уроки; Текс не отходил от нее ни на шаг. Дайне вся затея совсем не понравилась. Она сказала, что это неслыханно, и попросила Малику показать ей Текса.

Малику обижало, что ее каждый день оставляют в одиночестве, и она не могла понять возражений Дайны. Сама она была в восторге от нового друга и договорилась, что они все вместе встретятся в баре: там она полчаса слушала, как Дайна и Текс говорят по-английски. Вечером Дайна сказала ей, что Текс нецивилизован. Малика не поняла.

— Он — идиот! — крикнула Дайна.

Малика рассмеялась, поскольку решила: это означает, что Дайне он тоже нравится.

— У него доброе сердце, — ответила она спокойно.

— Да, да. Вскоре ты узнаешь это доброе сердце, — с кривой усмешкой сказала Дайна.

Заметив, что интерес Текса к ней отчасти связан с тайной, которой, по его мнению, она окружена, Малика старалась рассказывать о себе как можно меньше. Он все еще пребывал в уверенности, что она — мексиканка и родственница Дайны, и та по какой-то причине ее опекает. Это заблуждение забавляло Малику, и она не пыталась его развеять. Знала она и то, что Дайна и Дафна убеждены, будто у нее с Тексом роман, и это ей тоже нравилось, хоть и не было правдой.

Порой Текс пил слишком много виски, хотя Малика и пыталась его остановить. Это, как правило, происходило в баре после обеда. В такие минуты он становился похож на рыбу, вытащенную на пляж. Его глаза наливались кровью, лицо оплывало, он сжимал ее руку и стонал: «О, моя сладкая!», Малике думалось, что так он выражает отчаяние. Она вздыхала, качала головой и пыталась утешить его, говоря, что скоро ему полегчает.

Уроки шли очень хорошо; Малика почти целые дни проводила на снегу с Тексом. Она бы и ела за его столом, но Дайна категорически запретила.

Как-то раз за обедом Дайна закурила и сказала:

— Завтра у тебя последний урок. В четверг уезжаем в Париж.

Малика заметила, что Дайна внимательно смотрит на нее: какое впечатление произведет это известие. А потому решила показаться слегка обескураженной — но не настолько, чтобы Дайне понравилось.

— Поездка была замечательная, — продолжала Дайна, — мы отлично провели время, но всему приходит конец.

— Así es la vida,[37] — прошептала Малика, понурив голову.

В тот день после занятий Малика и Текс сидели рядышком на снегу, глядя, как сумерки опускаются на долину. Вдруг Малика расплакалась. Текс взглянул на нее в ужасе, потом притянул к себе, пытаясь успокоить. Всхлипывая, она повторила то, что сказала ей Дайна за обедом.

В его объятьях она поняла, что несчастна лишь потому, что не хочет с ним расставаться. Она опустила голову ему на грудь и сквозь слезы произнесла:

— Me quiero quedar contigo, Tex, contigo.[38]

Эти слова преобразили его. Он просиял и, поглаживая ее, сказал, что сделает ради нее что угодно на свете. Если она хочет, он заберет ее сегодня же ночью. Она перестала плакать и прислушалась.