Читаем Полночная месса полностью

Так что не было ни истихары, ни анайи, Медаган не был медаганцем, а «медаганат» никогда не слыхал о Медагане.

1976

Танжер — если бы я переезжал в район Айн-Чкаф, я б ни за чем не постоял, только бы рабочие установили посреди дворика фонтан. Вода падала бы в мраморный бассейн и стекала по мраморным желобам в канаву. Говорят, бегущая вода успокаивает душу перед молитвой. Иной раз, пожалуй, даже слишком. Пример: известная история Хаджа Аллала, познавшего горе не по собственной вине.

— Будто наступил на мину, — объяснял один студент богословия, — только мина была невидимой, и не раздалось ни звука, когда она взорвалась. Никто ничего не понял. Он стоял, смотрел на ручей. Затем вошел в мечеть. Нам всем казалось, что он пробыл там минут пять. Но в том месте, куда он провалился, прошло два года. Он пытался это нам растолковать. Мы отвезли его домой и велели жене уложить его в постель и хорошенько укрыть.

Есть история о фкихе, что пару столетий назад давал уроки в здешней мечети. От его жизненного пути не осталось бы и следа, если б не одно необъяснимое злоключение духа: человек, должно быть, наткнулся на одну из тех редких трещин — на открытый разлом, так сказать, в поверхности времени, — и провалился туда.

Другой фких, на сей раз — в Хаджра-ден-Нахале, — говорят, проскользнул меж двумя мгновениями и провалился в глубокий колодец времени. Случилось это, когда он мылся в ручье у мечети. Он сидел на корточках у бегущей воды, а мимо в мечеть на молитву шли два толба. Они беседовали. Позже фких утверждал, что слышал только одну фразу: «Во мгновение ока». Похоже, это и послужило сигналом. Все вокруг него перестало существовать, и он очутился во мгле.

Во всех вариантах рассказа решающим для героя является вход в этот пузырь времени. Если верить нахалийцу, два ложных года он провел в Индии невидимкой. Все это время он лишь наблюдал, как работает знаменитый ювелир. Когда же его выбросило из временной ловушки, и он вернулся к ручью у мечети, секреты индийского мастера сохранились, и фких сразу воспользовался этим знанием, тоже став золотых дел мастером. Его слава искусного ремесленника разлетелась по всему исламскому миру, так что индийский ювелир, прослышав об этом, не мог успокоиться, пока не посетил Марокко и не увидел узоры своими глазами. На свою беду он отправился в путь с женой. Развязка и суть истории для тех, кто ее рассказывает, — в двойной победе нахалийца. Марокканец не только усовершенствовал узоры индийца, но и увел у того жену.

Другой невезучий фких пробыл во временном пузыре женщиной, но вернулся в мир с большой мудростью.

Великолепный рассказ можно написать по саге о хаддауитах и их падении. Говорят, их святой покровитель дни напролет курил киф из наргила[19], еще семь-восемь лет назад последователи курили у развалин его гробницы. Братство было беспощадно уничтожено властями. До сих пор иногда можно встретить человека, бредущего по дороге в пыльных лохмотьях и с дикой прической хаддауита, но поскольку секты больше нет (и, что важнее, у нее нет гнезда), человек такой больше не пользуется уважением, какое дало бы ему братство, а раз так, большинство обывателей считают его обычным безумцем.

По мнению властей, хаддауиты были вовсе не религиозной сектой, а организованной шайкой разбойников, которых следовало отстреливать. Если не считать их сверхъестественной власти над козами, позволявшей в больших количествах красть этих животных по всему северному Марокко, и того, что они, угрожая магическими заклинаниями, вымогали деньги у крестьян, похоже, не было веских причин их преследовать и истреблять. Хотя, может, все дело в том, что они построили крепость и заперли в ее подвалах изрядное число женщин. Хаддауиты утверждали, что женщины пришли по собственной воле и сами захотели вступить в братство. Так это или нет, но после того, как женщины присутствовали при исполнении обрядов, на улицу им выходить не разрешалось: их запирали в подвале и они занимались домашними делами.[20]