Читаем Полька полностью

Да здравствует УЗИ! Если бы не просвечивание, я бы заподозрила, что у меня близнецы. Поля-акробатка царапнула одновременно в двух противоположных местах.

Двадцать шестая неделя беременности, а давление приличное. Должно было ухудшиться после двадцатой недели, вернуться к патологической норме. Однако мне по-прежнему не нужны лекарства. Благодаря чуду жизни свершилось чудо исцеления?

Пациентка в больнице предлагает Петушку несколько тысяч крон за то, что он такой хороший врач.

— Не надо. За мою человечность мне платят зарплату.

Растопленное озеро. Отдыхаю на мостках. Порыв ветра, с облетевших берез на меня осыпается весеннее чириканье птиц. Заостренное морозом, оно пронзает тишину темного леса и застывшего пляжа.

Кланяюсь старичку, устремляющемуся со своей коляской в лес.

— Привет! — кричу я.

Ему не до разговоров, дедушка спешит. Я брожу в одиночестве — Петушок отсыпается после дежурства. Я не скучаю по людям, разве что совсем чуть-чуть, но шведский язык уже считает это болезнью: «salskapsjuk» — «больной обществом». «Gralsjuk» — «сварливый» (дословно — «больной сварой»). «Ревнивый» — «svartsjuk» («больной черной болезнью»). В Швеции большинство эмоций — болезни.

6 января

На то, чтобы утром встать и позавтракать, уходит масса сил. Приходится отдыхать. Пульс сто десять — ложусь, читаю о Габсбургах, XIX веке. В свои пятнадцать лет Мария-Луиза (жена Наполеона) была убеждена, что ее отец — женщина. Опасаясь, что из-за своего габсбургского темперамента она рано лишится девственности (проблема государственной важности: без девственности не бывать и выгодному для Австрии замужеству), ее окружили одними женщинами, суками, самками. Из книг вырезали слова и фразы, которые могли бы навести на ненужные мысли…

Возвращаюсь к Дюмезилю и его индоевропейским богам. На десерт — любовный роман, имевший место миллиарды лет тому назад, когда одна частичка стремилась навстречу другой: «Гиперпространство» Микио Каку.

Меня тревожит поездка в Польшу. Не передумает ли Петр на месте, не откажется ли от новой работы, найдем ли мы квартиру? Где остановиться, взять напрокат машину? Будто услышав мои мысли, звонит Беата. Обещает пустить нас к себе и оставить машину — сама она на неделю уезжает во Францию.

Вот уже три года одни и те же маршруты: два километра по лесу или в гору, среди вилл. Однако всегда попадается что-нибудь новенькое. Сегодня перед одним из домиков я разглядела чучело собаки, верные глазки-бусинки вглядываются в «хозяйские» окна.

На опушке — кормушки для птиц, наполненные зерном половинки кокосовых орехов. Свисают с заиндевевших веток. К ним подлетают нордические колибри — вороны.

* * *

Вечером нас охватывает вдохновение, мы громко распеваем колядки. (Праздник поклонения волхвов?) Петушка тянет философствовать:

— Польские колядки — удивительные… такая нежность, отсутствие дистанции. Иисус — ребенок, нуждающийся в защите. «Малютка, малютка, малютка…» Человек — защитник Бога. В этом ласковом жесте он соединяется с Создателем.

— Не думаю. — Я стараюсь говорить проще, чтобы избежать помпезности. — Для поляка Иисус в колыбельке — совершенно иной персонаж, чем Иисус на кресте, он не столь тесно связан со Святой Троицей. Христос, призывающий к покаянию, и Христосик из катехизиса — опять-таки не имеют ничего общего. Политеизм.

Пересаживаем цветы. Собираемся переселить веточку вербы в настоящий горшок. Она пустила корни в стакане с водой и, несмотря на слабое январское солнышко, растет. Может, я придумываю, но пересадка в землю напоминает перевод ребенка с молока (воды) на взрослую еду, когда у него прорезываются зубки, — на кашки, пюре и котлеты. Из гладких корешков вербы как раз проклюнулись крючковатые ростки, которые будут пожирать чернозем.

7 января

Интеллигент — удивительно забавное существо. Актер, энтузиаст, безумец Т. Рассказывает по телефону о своих планах и компромиссах. «Чего уж там… Ради идеала можно пойти и на контрабанду!»

Петушок приходит с работы расстроенный: «Психиатрия — это не медицина, это осколок христианства».

Священнодействую вокруг себя любимой. Читаю, рисую, смотрю старые французские фильмы. Поля чувствует, что у нас отпуск. Я начинаю беспокоиться, почему она не толкается, и вдруг: «бум»! Ответ? Не может быть, через полчаса снова сосредотачиваюсь и мысленно спрашиваю: «Малышка, все в порядке?» Не знаю, с помощью ли телепатии или через кровеносные сосуды, пуповину, но мое беспокойство до нее долетает. Справа раздается однозначное бульканье: «Бум!»

Разве можно любить собственную печень? Испытывать нежность к селезенке? Поля ведь в какой-то мере один из моих органов (материнства?) То есть была раньше, теперь-то она уже в состоянии выжить самостоятельно — в оранжерее инкубатора. Она есть, и ее нет.

Тук-тук — снова есть.

10 января

Два невзрачных листка бумаги. Заглядываю внутрь. Авиабилеты… на сегодня.

— Петушок…

— А что? Все обязательно надо планировать?.. К чему притворяться, мы с тобой оба чокнутые…

— Но…

— Никто и не заметит, родственникам не скажем, цветы переживут. Четыре дня…