Читаем Полк, к бою! полностью

Спросил командира противотанкового дивизиона, есть ли у него осколочные снаряды. Майор Кузнецов ответил, что есть, но немного, всего по десять на орудие. Тогда я поинтересовался, умеют ли его расчеты стрелять на рикошет. Кузнецов внимательно посмотрел на меня, сказал одобрительно:

— Ишь ты! А я-то думал, что пехота ничего не понимает в нашем деле. А она — гляди-ко ты! — кое-что разумеет. Хорошо, сможем и на рикошет.

Двенадцать 76-миллиметровых орудий дивизиона, и на каждое по десять снарядов. Сто двадцать штук, да еще при стрельбе на рикошет, — это что-нибудь да значит!

Командир 3-го батальона доложил, что встретил на пути болото и обходит его. В лесу очень вязко. Особенно тяжело минометчикам и станковым пулеметчикам. Лошади выбились из сил, и людям приходится помогать им.

2-й батальон к этому времени достиг деревни Кулаково, от которой идет дорога как раз фашистам в тыл. Но нужно еще преодолеть километров восемь десять, на что потребуется минимум два часа.

Все это, вместе взятое, усугубляло положение. Ведь с минуты на минуту может начаться вражеская атака, а соотношение сил явно не в нашу пользу. В резерве осталась лишь рота автоматчиков. Но этого мало.

Отдаю по рации приказ командиру 3-го батальона: оставить с небольшой охраной в лесу минометы и станковые пулеметы и налегке заходить в тыл противнику. И темп, темп! Поторопил и 2-й батальон.

Через несколько минут гитлеровцы ринулись на прорыв, открыв огонь по 1-му батальону из всех видов оружия. Атаковали на фронте не более одного километра и на таком участке сосредоточили 8 танков, до полутора десятков бронетранспортеров, а также до двух батальонов пехоты. Замысел врага заключался в том, чтобы на узком участке протаранить боевой порядок нашего батальона, вырваться из ловушки и, продвигаясь по лесам на юго-запад, выйти к реке Березина.

Четыре танка противника уже приближались к позициям 3-й роты, а два катили на 2-ю. Я посмотрел в сторону командира противотанкового дивизиона. Он спокойно стоял в промежутке между двумя своими батареями и наблюдал в бинокль за этими танками врага. Чего же он медлит?!

Угловатые T-IV уже почти накатились на окопы 3-й роты, когда раздались залпы правофланговой батареи дивизиона. Было видно, как брызнула огненная вспышка на одном из танков и из его кормы повалили черные клубы дыма. Прогремело еще несколько выстрелов, и второй танк закружился на месте.

С двумя танками, нацелившимися на стык между 2-й и 3-й ротами, вступила в борьбу следующая артбатарея. Но в это время еще два танка, шедшие чуть в сторонке, прибавили скорость и начали заходить к ней с фланга. По-прежнему тяжело было и 3-й роте.

Наступил критический момент боя. Фашисты шли в атаку как ошалелые, не считаясь с потерями. Пора, кажется, вводить в дело и свой единственный резерв — роту автоматчиков.

Только подумал об этом, как находившийся рядом радист обрадованно крикнул:

— Третий батальон! Товарищ подполковник, на связи третий батальон! Он уже подошел!

Что подошел и ударил с тыла 3-й батальон, было видно и по поведению гитлеровцев. Они заметались по полю боя, устремляясь то к лесу, то снова на нас. Я крикнул капитану Хирному:

— Поднимай свои роты! Бей навстречу третьему батальону!

…Немногим гитлеровцам удалось ускользнуть от нас и рассеяться по лесу. В этом бою они потеряли до двухсот человек убитыми, а около восьмисот сдались в плен. Нами было подбито шесть танков, а два захвачены целехонькими, в качестве трофеев. У них кончилось горючее.

Захватили мы и много стрелкового вооружения, большой обоз.

Но пока полк громил эту колонну, другие части дивизии ушли далеко на запад. Пришлось их догонять. К реке Березина мы подошли сутками позже остальных полков.

* * *

С 30 июня 290-я стрелковая дивизия вошла в состав 50-й армии. Преследуя противника вдоль шоссе Могилев — Минск, она к исходу 1 июля вышла на подступы к Замостыо и Червеню, где фашисты оказали ей довольно сильное сопротивление.

Наш полк, соединившись с главными силами дивизии, сосредоточился в лесу северо-западнее населенного пункта Червень и составил ее второй эшелон.

В ночь на 2 июля начальник штаба дивизии подполковник П. К. Кузьмин сообщил мне, что полки первого эшелона втянуты в бой с крупной группировкой врага, прорывающейся на юго-запад в районе населенных пунктов Правда, Гребенка, Черногрядь и Дыя. И передал приказ комдива поднимать полк и форсированным маршем двигаться в район Драчково, Грива, Ляды, оседлать там все дороги, идущие на юг, чтобы не допустить прорыва противника на Смиловичи. Выступать немедленно.

Когда я вернулся в расположение полка, было около двух часов ночи. В палатке начальника штаба горела свеча, и я заглянул к нему. Увидел, как, склонившись над; картой, майор Гладкий с оператором наносили на нее обстановку, передаваемую им кем-то по телефону.

— Кузьмин, — закрыв ладонью микрофон, пояснил Гладкий полушепотом. И кивнул на трубку.

Мой начштаба не только готовил карту. Он успел уже дать команду поднимать полк и для марша.