Читаем Политика полностью

Термин «конституция» (от латинского «constitutio») имеет два значения. Первое — «учреждение, создание чего-нибудь, доселе не существовавшего». Поэтому, кстати, понятия «Учредительное собрание» и «Конституционная ассамблея» совершенно идентичны. Именно «конституцией» является учреждение государства, претендующего на формирование новой страны («страна» и «государство» — понятия разные, что и отражено в большинстве языков); или учреждение государства в исторически сложившейся и продолжающей существовать стране. Второе значение этого термина «основная или неизменяемая часть закона».

Например, Конституция США полностью соответствует первому значению термина. Это было учреждение никогда не существовавшего прежде государства и претензия на формирование страны Америка. Сначала и вплоть до XX века государство официально было названо «Соединенные Штаты Северной Америки», ибо нужно было как-то конкретизировать территорию (страна еще не вполне сложилась). Но когда территория и круг населения исторически ложились, изменилось и название на «Соединенные Штаты Америки».

А Конституция Французской республики тоже вполне соответствует первому значению термина, но с оттенком второго: это было учреждение принципиально нового государства, но в исторически сложившейся стране, которая продолжала существовать. Никто не сомневался, что «прекрасная Франция» не допустит какого бы то ни было видоизменения своей территории. О сохранении страны свидетельствовало и такое определение: «Французская республика единая и неделимая».

Страна и государство

Какой же оттенок позволяет различить понятия «страна» и «государство»? «Государство» можно определить, как политический аппарат, административный аппарат, исторически созидаемый обществом. При этом считать ли государство аппаратом насилия, и куда это насилие будет приложено, — вопрос позиции юриста или историка. Но определение «страны» дать сложнее, потому что страна представляет собой территориальную и социальную общность, не только исторически складывающуюся, но и исторически признаваемую всеми. Понятие «страна» определяется методом рецепции (от лат. «принятие» — восприятие правовой системы и принципов другого государства как основы национального права). Проходит некоторое время, прежде чем сами жители страны, а уж тем более окружающие начинают воспринимать ее в этом качестве, т. е. привыкают к тому, что такая страна существует. Иными словами, «страна» в гораздо большей степени понятие историко-географическое, нежели политическое.

Территории страны и государства могут не совпадать, что бывает сплошь и рядом. Германия как страна в XVIII — первой половине XIX века ни у кого не вызывала сомнения, а ведь на этой территории существовало множество германских государств! Англия была бы не только государством, но и страной (ни Уэльс, ни даже Шотландия не нарушают этого понятия — их можно рассматривать в качестве областей страны Англия), если бы не Северная Ирландия. Именно поэтому государство Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии объединяет сейчас две страны, а точнее, — страну и кусок страны Ирландия. Таким образом, одно государство может состоять из нескольких стран, а одна страна — из нескольких государств.

Помимо этого, в истории не редкость — личные унии, т. е. две страны, объединенные особой одного монарха. Например, в личной унии длительное время до середины XVI века были Польша и Литва, а еще в первые годы XX века в личной унии были Швеция и Норвегия. Норвежцам это не нравилось, и они добивались полного суверенитета, т. е. восстановления норвежской династии, что, в конце концов, и произошло.

Нетрудно видеть, как исторически менялась ситуация в нашей стране. Домонгольская Русь была конфедерацией княжеств, а никак не единым государством (государством в то время было каждое княжество). Тем не менее это была страна, и как страну ее воспринимали соседи (скажем, скандинавы или византийцы). К концу XV века в процессе укрупнения территорий Россия состояла уже из двух государств — Великого княжества Владимирского и Московского и Великого княжества Литовского и Русского, и это понимало все население. Кстати, в тот момент уже не только Москва, но и Вильна претендовали на объединение всех русских земель (т. е. на приобретение тех земель, которые принадлежали второму государству), ибо социально-политическая психология изменилась, и ставка на создание единой России стала общенародной.