Читаем Политика полностью

По-видимому, она получает удовольствие от спектакля. Нет, не по-видимому. Ей нравится это зрелище. Гаррисон понял это по наклону ее подбородка, крошечным ямочкам в углах рта. Когда двое женаты и живут вместе столь долгое время, читаешь чувства друг друга, как открытую книгу. Потом, за кофе и пирожными, она станет увлеченно говорить о декорациях, музыке, хореографии и постановке. А он будет смотреть на нее все с той же любовью, как и тридцать лет назад во время их первого свидания, восхищаясь ее оживленным лицом, ее гладкой кожей цвета кофе, манерой одеваться и грациозными движениями ее рук. Гаррисон будет восхищаться, глядя на нее, и удивляться, как ему повезло, что у него такая преданная жена, ведь она поддерживала его на протяжении всей их семейной жизни.

Это помогло ему подняться с улиц Гарлема, полных наркоманов, алкоголиков и преступников и занять самую высокую должность в Департаменте полиции Нью-Йорка.

Но все это будет потом, а пока шел первый акт чудовищно запутанного спектакля с песнями и танцами, посвященного великолепному кораблю, пассажиров которого в конце постигнет холодная страшная смерть. Гаррисон посмотрел на часы, пытаясь понять, сколько еще продлится его мучение. Сейчас девять вечера.

Еще час. Может быть и больше. Ведь он слышал, что некоторые мюзиклы кончаются в половине одиннадцатого иди даже в одиннадцать.

Внезапно он ощутил смущение. Что же он за полицейский, если не знает таких простых вещей? Может быть, начинает терять чувство реальности? Он надеялся, что это не так. Гаррисон знал, что можно украсить Таймс-сквер и превратить площадь в потрясающее зрелище, можно даже убрать секс-шопы в переулки и освободить место для удивительного мира Диснея, но ногти на руках под ослепительно белыми перчатками Микки Маусов всегда будут грязными, а Таймс-сквер останется местом, где процветает порок и преступность, где из темноты к тебе могут протянуться цепкие руки и утащить тебя, подобно тому, как это делают кривляющиеся идиоты на сцене. За последние годы столько говорили о преобразовании района, что можно забыть, что сокращение преступности вовсе не означает, что преступники собрали чемоданы и укатили в южные штаты. Более того, преступность активизировалась, и только заметное присутствие усиленных нарядов полиции в районе Таймс-сквер ограничивало деятельность хулиганов, наркоманов, проституток и других представителей преступного мира. Среди огней Великого Белого Пути все еще оставались темные пятна, и люди знали это. Особенно он, комиссар полиции.

Гаррисон попытался сосредоточиться на представлении, стремясь запомнить, о чем идет речь чтобы потом сказать что-то разумное Розетте. Кто этот актер с бородой? Капитан «Титаника»? Или сумасшедший ученый? Боже мой, это безнадежно, он не в состоянии понять что-нибудь. Звучное мелодраматичное вступление донеслось из оркестра, и один из актеров запел. Он пел о корабле мечты.

Гаррисон с минуту слушал его, а затем снова ушел в свои размышления, словно радиоприемник с волны. Он смотрел на сцену и не видел на ней ничего. Гаррисон думал о плане, который ему нужно просмотреть еще раз, прежде чем лечь спать. Он назвал его «Операция 2000» – хорошее звучное название, которое произведет впечатление в муниципалитете.

Последний месяц он почти ежедневно совещался со своими главными заместителями, а также с руководителями транспортной полиции, отдела чрезвычайных ситуаций и антитеррористической группы, состоящей из агентов ФБР и полиции Нью-Йорка. Он обсуждал с ними проблемы, связанные с тем, как обезопасить множество празднующих, которые соберутся на Таймс-сквер накануне Нового года. Даже в обычные годы эта работа доставляла им массу неприятностей, а предстоящий Новый год был далек от обычного. На этот раз предстояло подготовиться к 31 декабря 1999 года, последнему дню двадцатого столетия и первому в новом тысячелетии. Это – единственное событие такой важности в вашей жизни, событие с большой буквы, дамы и господа.

А пока Гаррисон со своей группой планирования трудился не покладая рук над созданием надежного плана, как обеспечить безопасность собравшихся в условиях, когда обеспечить эту безопасность просто невозможно. А чем занимался в это время мэр Нью-Йорка? Ну как же, он обратился к средствам массовой информации, стараясь привлечь в город как можно больше денег! Он выступал по всем местным программам и рассказывал, захлебываясь от восторга, о планах города по празднованию этого великого Нового года. Он участвовал в телевизионных программах Леттермана и Конана О'Брайена, даже сумел попасть в радиошоу «Исус утром» и «Говард Стерн», расхваливая треугольник, образованный пересечением Седьмой авеню, Бродвея и Сорок второй улицы, называя его «центром мира», словом делал все, разве что не открывал бутылки шампанского перед микрофоном, приглашая слушателей на великий праздник, случающийся раз в столетие.