Если сумрачен поэт,Да еще не жрамши,Сочинит тогда сонетВроде простокваши. И утро настало, кажись.Людмила! за рифму держись!И если стишок ни о чём,То это тебе нипочём. Я влюблённым юнцом пробивалсяЧерез стены, фонтаны, «Березку»…Хоть я с местной фарцою якшался,Но не пил с нею модную водку.Вот и кончилась юность златая.Натеревши мозги до мозолей,Я прозрел: есть ментальность другая —Незаметные дедушек роли. Священный город! На ночь глядя,Воспринимаю я тебя!Ты – камень в сердце! Ты – отрада!Ты – стройный. Ты в душе, как рай.Душа и сердце у поэтаНе спят, судьбе наперекор.И белый цвет из кучи светаЛеплю я нежно до сих пор. Не хочу ни секса, ни сакса, ни Стикса, ни даже блуда.Мой вулкан притомился, дымится во льду ментально.Не хочу быть ни лузой, ни дивой, ни даже Иудой.Я как древо у джинна в зигзаге. Стою под флагом. В преддверии любовного цунамиВ душе неразбериха и бедлам.Блудить не стану. Я грешу стихами.И убиваю строчкой наповал. Если тебя не коснулась беда,Значит, не будет поры ограбленья.Мистика зла. Пролетают года.Рыщет беда. Экономь все движенья. Я на берег, на левый, выйду.И увижу: твой берег – правый.Переплыть к тебе что ли смело?Или просто причёску поправить? Уткнись, мой друг, прям в Космос мне покрепче!Увидишь там рельефы мирозданья!(Там много есть, чего в картинах нету)И навсегда застрянешь в начертаньях! Потерявши ясно-сокола,Я в полынь пойду пешком.Ох, ты травушка высокая!Я отдамся нагишом. (Анатолию Цепину, с пламенным приветом из черного списка):
Увидя цель, залез на скалы,Повис Тарзаном над мостом.Он молодым был обезьяном,Хоть не размахивал хвостом.Он альпинист был в рваных кедах,Фотограф ловкий, хоть без брюк.Он молодой был непоседа.И – чуть не наступил каюк.Но в щель засунув свои пальцы,Попутным ветром увлечен,Он жив остался. Вот ведь мастер!Хоть голый, но как чемпион! (Игорю Белкину, с очередной пародией из ЧС):
Не лезу с Музой на Парнас.Я сам – почти как гильотина.Я словом бахаю в Пегас,А не в промежность или спину.Не лобызаю всех подрядСвоей расхлюстанною лирой.Рифмую я, едрёна мать,Как топором. Но вот сатируЯ не люблю. И критик бл@дьПускай не лезет поправлять.Его я в черный список кину,Чтоб не мешал шедевр писать. (снова ему, снова оттуда):
Если ты правозащитник,Елы-палы, чья-то матьБурей гнева так покроет…Что за грош начнёшь писать. Моя страна полна поэтов.Горланят, брань идет чрез рот.Эх, воскресить бы нам комбатовИ перетрахать весь народ. (и снова – ему же, из того же места):