Читаем Полигон полностью

Я схватила за плечо подвернувшегося под руку Лешку, развернула камеру у него на лбу так, чтобы самой оказаться в кадре, и заорала прямо в микрофон:

– Эй? Кто-нибудь меня слышит? Скажите Господину Ведущему, что охрана нарушает правила! Игроку отказались заменить испорченную камеру!

Мои спутники застыли, как ледяные статуи, а на лицах такой ужас, вроде солнце сейчас взорвется и небо рухнет прямо на наши головы. Но ничего ужасного не случилось.

Даже наоборот – охранники остановились. Нам было видно, как один из них вытащил переговорную трубку, точно такую же, как у людей из администрации секторов и офицеров самообороны; слов не было слышно, но лицо у него посуровело.

(Когда я была совсем крохой, покойная бабка усаживала меня рядом на диванчике и рассказывала, что в прежние времена переговорные устройства были абсолютно у всех, включая малых детишек, и не считались за роскошь. По ним даже можно было смотреть передачи – считай, как на домашнем экране, только маленьком. Но бабка в юности была актрисой, к старости фантазия у нее совсем разгулялась, потому верить ее рассказам не стоит. Она даже такое выдумывала, что раньше дизельное топливо и даже бензин продавали частным лицам для их автомобилей. Про жетоны на условное топливо никто и близко не слышал, и не нужно было обращаться в администрацию сегмента, чтобы заправить генератор. Можете себе такое представить? Я – нет.)

Вот охранник завершил переговоры и вернулся к нам. Молча швырнул мне новую камеру и укатил, оставив на память о себе свежую лыжню.

Но камера пареньку больше не потребовалась – он умер. Мы оттащили тело во временное пристанище, камеры, не сговариваясь, поснимали и побросали где придется. Снеговые ландшафты, которые они транслируют, вряд ли войдут в передачу «Сто лучших моментов Игры». Пригорюнившись, мы собрались вокруг остывающего тела, не в состоянии решить, что делать дальше. Лешка тронул меня за локоть и предложил:

– Давайте его похороним?

– Какой смысл, все равно найдут и увезут, – вздохнула я.

– Не найдут, если мы его спрячем в шахту. – Он указал на черный колодец, крышка люка которого служила подставкой для нашего чахлого костерка. Лешка снял с запястья свой браслет и протянул мне:

– Смотри, Аня…

– Ты что, его сломал? – ахнула я. – Леха, ты же видел этих охранников. За порчу браслета тебя сразу пристрелят как «выбывшего»!

– Нет, не сломал, просто поковырялся немного, – гордо ответил Леха. – Нас контролируют по радиомаякам: если сигнал с камеры перестанет поступать, мертвых находят по маяку. Но из такой глубокой шахты никакой радиосигнал не проходит, еще и люк задвинем. Они его никогда не найдут!

– Вы что, ненормальные? – ахнула прибившаяся к нам девушка. Звали ее Ира, не представляю, что от нее останется к вечеру: пальцы на руках она успела обморозить и щеки тоже, пока ревела на холоде. Сидит красная, как свекла, и причитает: – Он будет считаться победителем? Если тело не найдут, он останется на Полигоне дольше всех игроков! Вы что, не понимаете?

Она размазывала по обмороженным щекам крем и жалобно подвывала:

– Всех нас могли целый день показывать после такого скандала! Зачем вы у меня камеру забрали – правильно Юля говорила, вы все маньяки!

– Когда ты видела Юлю? – удивилась я.

– Вчера вечером, она к нам подошла, плакала, что ее из команды выгнали замерзать в снегу. Мальчишки ее пожалели и впустили немножко погреться в палатке. Вечером она вышла и не вернулась больше…

– Далась тебе эта Юля. – Дан поймал мой взгляд и подмигнул: значит, что-то ловкое успел придумать. – Слушай, Лешка, снимай с него браслет, и его камеру тоже включи – возьмем с собой. Пусть думает, что нас больше!

– Кто так подумает?

– Самый главный игрок…

– Кто?!

– Господин Ведущий! Ты же с ним играешь, АНЯ?

– Здорово! Только он нас по картам с вертолета пересчитает, – засомневалась я.

– Значит, будем от вертолета прятаться, невелика наука. Леша, давай быстрее! Надо отсюда убираться…

– Почему? – огорчилась Иришка. – Я лучше здесь останусь. Здесь так хорошо – костер горит, ветра нет…

– Леша, ты когда с мамой в зоопарк ходил, не спрашивал, чем кормят медведя?

– Полярного медведя?

– Его.

– Не-а. Я и так знаю.

– Ну? Рассказал бы девчонкам!

– Он питается рыбой, морскими животными, – затараторил Лешка, как отличник на уроке, – всякими нерпами, моржами, нарвалами, птицами, а при нехватке привычной пищи поедает падаль…

На этом слове Лешка осекся и побледнел.

Да, невесело осознать, что в злополучном котловане рядом с нашим убежищем прямо сейчас лежит килограмм триста очень даже лакомой падали! – останки бычары. Если на Острове действительно бродит хоть один оголодавший медведь, он обязательно рано или поздно примчится на запах! Может, он уже совсем рядом…

Мы засуетились с утроенной скоростью: на веревках спустили тело паренька в шахту, кое-как задвинули люк. Его рукавицы и шапка достались Иришке, а трофей посерьезнее – электрошокер, который, судя по всему, составлял вооружение паренька, Дан забрал себе, а я сунула в рюкзак его браслет.