Читаем Полигон полностью

Я подошел, наклонился и сказал в замочную скважину:

– Открывай. Иначе побью стекла и подожгу дом. Харон спасибо не скажет.

За дверью подумали, завозились, задвигали чем-то, похожим на засов. Приоткрылась тонкая щелка.

– А сам-то ты кто?

– А вот пустишь – и представлюсь обязательно.

Дверь открылась.

Помнится, актер Георгий Милляр замечательно воплощал на экране разного рода нечисть из русских сказок – леших там, Кощеев Бессмертных... Но особенно ему удавался образ Бабы Яги. В этом никто из более поздних исполнителей роли этого неоднозначного персонажа с ним сравниться не мог.

Нельзя сказать, что передо мной стояла одна из таких милых старушек – скорее, это была ее мама или даже бабушка (если может быть бабушка у Бабы Яги). Во всяком случае, выглядела она гораздо древнее самой Яги. Всклокоченные седые космы, череп, обтянутый морщинистой кожей, глубоко посаженные маленькие злобные глазки – зато большой, натурально крючковатый нос, нижняя челюсть мелко дрожит, будто пережевывает очередного удачно зажаренного Иванушку Дурачка. Серый застиранный халатец на тщедушном тельце, на плечах – серый же пуховый платок. На тонких ногах с желтой пергаментной кожей и вылезшими сине-черными венами – большие черные мужские ботинки без шнурков.

Она посторонилась, пропуская меня внутрь и, совсем как сказочный персонаж в исполнении Милляра, повела носом.

В доме было сумрачно и затхло. Наверное, летом здесь довольно уютно, сейчас мне вдруг расхотелось разговаривать со старушенцией – уйти бы поскорее...

Я прошел в комнату и сел за стол у окна.

– Душновато у вас... мамаш. Проветрили бы.

– Да уж после тебя обязательно, – язвительно сказала она. – Вон какой духан принес...

– Мне нужен Харон, – сказал я. – Очень нужен. Он ведь сыном вам приходится?

– Внуком.

– Тем более. Скажите, как мне его отыскать. Заплатить мне вам нечем, да вы, поди, и не взяли бы денег...

– Почему это? – даже оскорбилась она. – Кто ж от них, родненьких, по доброй воле откажется?..

Разговор зашел в тупик. Я сидел и оглядывал комнату. Обстановка была довольно спартанской, без излишеств, но в то же время имелось все необходимое, чтобы жить тут летом: плита, умывальник, маленький выключенный холодильник со слегка перекошенной, облупившейся дверцей, полки с посудой, зеркало, узкая, аккуратно застеленная пледом старенькая тахта, небольшой встроенный шкаф, стулья, одно продавленное кресло...

М-да... Но если она не скажет – что? Бить стекла, поджигать дом?

– Извините, – сказал я, – напрасно пришел. Честное слово, я не желаю Харону зла. Мне нужна его помощь.

– Он не помогает.

– То есть как? – удивился я. – Он же работает здесь на лодочной станции! Разве не его работа – спасать тех, кто тонет?

– А ты что, тонешь?

– Можно сказать...

Она молчала.

– До свидания. – Я пошел к двери.

Она почти дала мне уйти и остановила у самого порога.

– Вернись. Сядь.

Странная старуха... С каждым ее словом комичного в ней становится все меньше, а жуткого – все больше.

Я вернулся и сел.

– Чаю хочешь? – спросила она таким тоном, будто приглашала бродягу разделить с ней шикарный ужин в отеле «Мариотт».

Я помотал головой. Она села напротив.

– Ты не похож на бомжа... Хотя нет. Похож, и воняешь, совсем как они, но ты не бомж.

– Я охранник из банка. А внешность – издержки обстоятельств.

– Досталось тебе?

Я пожал плечами. Жаловаться не хотелось; я здесь не за тем.

– Харик действительно очень нужен?

– Очень, – сказал я настолько проникновенно, насколько мог, разве что слезу не пустил.

– Хочешь, чтобы он показал Выход? – продолжала допытываться она.

Говорить или нет? Она может умолкнуть в любой момент, мне придется уйти, а главное сейчас – узнать, где Харон.

– Не только, – сказал я. – Он может свести с Человеком Равновесия.

– Зачем тебе?! – Маленькие глазки недобро вспыхнули. – Просто узнай, где Выход. Человек Равновесия – слишком сложно, он тебе не по зубам.

– Я не собираюсь его есть. Очень хочется общнуться... – сказал я с такой замечательной ненавистью, что старуха некоторое время изучала меня, как мне показалось, с удивлением. – А вот вы... Понимаете что-нибудь в том, что происходит?

– Я все понимаю, – надменно изрекла она. – Ты молод. А для меня в мире загадок не осталось...

– И что же делать? Как выжить? Как спастись?

– Тебе?

– Всем. Я – только часть их.

– Ты не часть. Ты – это ты. Каждый индивидуален и отвечает за себя. Не бери больше, чем можешь унести.

Тьфу! Ну всякая Чебурашка лезет в философы и пытается меня поучать!

– Есть цель, – продолжала старуха. – Иди к ней. В пути поймешь многое. Остальное поймешь, когда достигнешь цели.

Где-то я слышал нечто подобное...

– Я видел один фильм... – начал я.

– Ты не Нео, – перебила она, – а я не Пифия[5]. Вообще-то она была негритянкой...

Вот тебе и раз! Она смотрела «Матрицу»?! Интересно, а Человек Равновесия никем ей не приходится? Внучатым племянником, например...