Читаем Полигон полностью

– Радио, телевидение. Но только в самом начале. Корреспонденты двух каналов – РТР и НТВ – пытались начать здесь работать... Двоих сотрудников РТР задержало городское УВД и отпустило лишь тогда, когда все телевизионщики садились в вертолет, вылетающий из города. Сюда не пускают никого извне. Представитель краевой администрации сделал заявление, что в ближайшие несколько дней в городе и области будет наведен порядок, а на другой день чуть не погиб – обстреляли его машину. Местный канал начал осторожно освещать события, происходящие здесь, так его закрыли. Так же, как две радиостанции, ежечасные новости которых были посвящены местным ЧП...

– Внутренняя информационная блокада... – пробормотал я.

– Терактов было еще три: магазин, спорткомплекс и жилой дом. Не считая пожаров. Не знаю, являются ли они поджогами, или дело там просто в технических неполадках или неосторожном обращении с огнем. Но... Есть еще кое-что...

Я смотрел на нее.

– Да нет, – наконец сказала она, как мне показалось, с облегчением. – Сочтете, что старуха выжила из ума...

– Вы же не сочли, когда услышали мой рассказ.

– На какое-то время, – призналась она.

– Так что хотели сказать?

– Не стану. Столкнетесь сами. Наверняка.

– К плохому лучше быть готовым заранее.

– Знаю... Но не смогу. Слишком невероятно. Сама до конца не верю...

– Как хотите. – Я встал и подошел к окну. Помолчали.

Рассвет за окном неуверенно вступал в свои права. Но в городе по-прежнему царила тишина: никаких звуков, характерных для этого времени суток, сюда не доносилось. Город затаился.

Кажется, она рассказывает правду. Хоть и выглядит эта правда круче любой фантастики...

– Вы мне не верите? – почувствовав мое состояние, обеспокоенно спросила математичка.

– У нас это взаимно... – сказал я, не оборачиваясь и пробуя разглядеть с высоты восьмого этажа хоть какие-то признаки обычного утра и в обычном городе. – А вы сами-то себе верите?! И тому, что слышите? Пожилой здравомыслящий человек, математик, педагог... Верите во всю эту чушь? Менты убивают фээсбэшников из Москвы и не скрываются; при попытке ареста их отбивают коллеги... Похоже на советский боевик самого низкого пошиба начала девяностых годов... Вдумайтесь! Можно этому поверить?!

– Я ничего не придумала и вас, Артем, не обманывала, – обиженно сказала Галина Андреевна. – А если вы так своеобразно мстите мне за мои намеки о... м-м... провалах в вашей памяти, так я считаю, что они были более обоснованны, чем ваша последняя тирада...

– Все, что вы рассказали, требует проверки.

– Да пожалуйста! Надеюсь, вы найдете такую возможность! А я пришла к вам не сражаться, напротив – за помощью и поддержкой, потому что верила, что смогу найти здесь и то и другое.

Я резко обернулся и подошел к ней.

– Я бы помог... Если бы знал – как! Но я сам ни черта не понимаю! Что произошло со мной? Почему я не знаю, что отправил семью в другой город?! Если трагические и странные события в городе начались пять дней назад, и даже было объявлено чрезвычайное положение... то почему я услышал об этом только сегодня от вас? Никто в банке этого не знал, работали как обычно, а с Димкой мы накануне моей суточной смены ходили в кино на фантастику – это то, что помню я! Никакого отъезда, понимаете? Ольга работает, отпуск ей пока не дали: ее начальник ушел на повышение. У Димки весенние каникулы, он носится по двору с приятелями... Все дело в том, что то, что помню я и ваш рассказ – две... – я поискал понятие, – параллельные реальности! И почему я должен верить, что именно ваша – истинная?!

– Стоит выйти на улицу, – спокойно ответила Галина Андреевна, – и вы начнете находить подтверждение моим словам. Очень быстро.

Я разом сник, уселся за стол и принялся яростно готовить себе бутерброд с сыром. Надо позавтракать. Разговоры меня утомили.

– Оленька сказала мне накануне отъезда, что вы отправляете их, потому что в городе неспокойно. Значит, вы знали.

Я молчал.

– Артем, может быть, этот удар по голове...

– Превратил меня в кретина? Отшиб память?! Или, что самое невероятное, каким-то образом заменил истинные воспоминания на ложные, причем о последних пяти днях? Более бредовой версии не придумаешь!

Галина Андреевна, чуть перефразируя, с улыбкой процитировала:

– Заметьте, не я ее предложила!

Я улыбнулся в ответ и откусил от бутерброда.

– Не надо всухомятку, налейте себе чаю, – сказала учительница, но я упрямо помотал головой.

– Я помню то, что помню, – сказал я с набитым ртом. – Только в фантастических фильмах с участием Шварценеггера и Бена Эффлека могут заменить воспоминания. Мы живем в реальном мире... С этим придется как-то справляться. С двойным стандартом последних пяти дней.

Есть вдруг расхотелось, и я отложил бутерброд.

– Поверьте, Галина Андреевна, все, что я рассказал, действительно произошло со мной, как бы ни было стыдно мне вспоминать о некоторых своих поступках...

– Что вы намерены делать?