Читаем Полигон полностью

Я сел отдельно и сам не заметил, как задремал, а потом и всерьез заснул. Проснулся только один раз от толчка – автобус резко остановился на перекрестке напротив клиники, где мы каждый год проходим медицинское обследование за счет банка: правление заботится о здоровье своих сотрудников. Похоже, на этом перекрестке мы попали в добрую долгостоячую пробку; я заснул снова. Привиделся какой-то сюрреалистический хоррор, похожий на сюжеты картин Брайана Юзны[1], ужастики которого в период тотального потребления видеопродукции из-за бугра смотрел с удовольствием и даже трепетом, хотя ничего более глупого и примитивного в американской киноиндустрия категории «С» не существует. Дескать, я на диспансеризации, два очкарика в белых халатах усаживают меня в кресло – гибрид зубного с гинекологическим (как я представляю его себе по фильмам и рассказам жены), быстро облепляют голову датчиками. Я устраиваюсь поудобнее, они терпеливо ждут. Я затихаю, откидываю голову, и тогда один из псевдомедиков (в очках с толстыми стеклами, делающими зрачки похожими на небольших плавающих медуз, и улыбкой, состоящей из редко посаженных, выдающихся вперед зубов) подносит к моему лицу маску, напоминающую те, что носят летчики во время сверхзвуковых полетов и говорит:

«Вдохните...»

Вот на этом я проснулся, резко подался вперед и даже издал нечто вроде «Бр-р-р...» Привидится же такая ерунда после бессонной ночи и оглушающих стрельб в тире...

Я посмотрел в окно. Автобус подъезжал к банку.

– Разрешите?

Виктор Владимирович сидел за столом и что-то быстро писал. Это высокий, почти двухметрового роста, подтянутый мужчина сорока шести исполнившихся сегодня лет, породисто – неброско и благородно – красивый, всегда аккуратно и дорого одетый и подстриженный, гладко выбритый. Человек без изъянов и комплексов. Полковник СВР в отставке. Жена – переводчик с испанского, работает в Мадриде по контракту. Двое детей, сын и дочь, учатся там же. Все трое должны приехать в Россию на каникулы через месяц. По семье очень скучает. Связи на стороне исключены, хотя лично я не раз был свидетелем того, как на общебанковских сабантуях ведет себя с дамами как заправский Дон Жуан, ловит в свою паутину, а когда выпускает, они долго с обидой недоумевают: где же продолжение?.. А никакого продолжения быть не может не только на работе (кто ж на работе заводит флирт?! Хотя нет... его предшественник, Коломиец, как я слышал, крутил роман с начальницей юридической службы, крутил так, что об этом знал весь банк... ну, их потом обоих и погнали!), но и где-либо еще. Такой человек.

Почему он два года назад выделил меня из числа вновь принятых на работу в банк бывших ментов – бог весть. В принципе такого произойти не должно было: всем известно, что сотрудники КГБ– ФСБ и менты – злейшие враги, даже если они в отставке. Сейчас мы общаемся почти по-свойски, но с наличием некоей, едва уловимой грани, не позволяющей нашим отношениям перетечь в панибратство. Я никогда ничего у него не просил: должность старшего смены и небольшую прибавку в жалованье он дал мне сам три месяца назад. Несколько раз ездили на его внедорожнике на охоту и рыбалку, вместе пили, но ту невидимую грань никогда не пересекали ни с одной, ни с другой стороны. И это, на мой взгляд, самые лучшие отношения между коллегами по работе (начальником и подчиненным, прошу заметить!) и товарищами вне ее, какие только могут быть.

Иногда – под настроение – любит подшутить, подколоть, поставить в тупик, но делает это с таким невозмутимым, каменным выражением лица, что в жизни не угадаешь: шутит или серьезно. А он поставит в глупое положение – и наслаждается реакцией. Сотрудники банка, особенно новички, попадаются в его ловушки часто, я реже, поскольку довольно быстро научился распознавать его хитрости.

Он даже с женой и детьми по международной связи общается с этим каменным лицом, и только в голосе... еле уловимые теплые нотки. Школа ФСБ.

ВВС повернул голову в мою сторону, отложил ручку и перевернул листок, на котором писал. В его глазах было вежливое равнодушие.

– Что-то забыл? Да ты заходи, не стой в дверях.

Я опешил. Дурацкая ситуация. Одно из двух: либо Михалыч обманул, либо Папа опять насмешничает.

Я прошел в кабинет, пожал шефу руку, поздравил. Он поблагодарил, улыбнулся уголками губ, взгляд оставался безразличным. Похоже, я оторвал его отдел.

– Присаживайся, – сказал он. – Если не ошибаюсь, у тебя сегодня выходной, Артем? Или ты поменялся сменами?

Я сел напротив его стола, и тут зазвонил телефон. Папа некоторое время не отрываясь смотрел на меня, потом бесцельным движением переложил бумаги на столе и только после этого снял трубку.

– Слушаю. Я. Хорошо. Через пятнадцать минут. – Он положил трубку и зачем-то объяснил: – Правление собралось. Хотят поздравить, наверное... А дата-то не круглая! – и он вдруг улыбнулся по-настоящему, всем лицом.

Меня же не покидало ощущение нереальности происходящего. Шеф вел себя странно, за два года работы в банке я его таким не видел.