Читаем Полигон полностью

История Завхоза оказалась банальна, как ручка от швабры, и для ее изложения вполне хватило бы одного слова: «должник». Да-да, банальнейший должник. Парень пытался заняться торговым бизнесом и прогорел. Впрочем, не совсем так. Юрка отнюдь не сам решил податься в частные предприниматели — ему родители мозги проели. «Ну как же так», — капали на мозги родители, потихоньку, исподволь, из месяца в месяц. Их не устраивало, что сын зарабатывает на жизнь какими-то ремонтами, — «ну как же так, сколько можно работать руками, ими капитал не заработаешь. И вообще это, как молодежь говорит, полный отстой, — на кого-то впахивать. Надо самому хозяином стать. Вон у тех сын и у тех зять, а у тех сват и вон у тех брат занялись бизнесом, и как сыр в масле катаются». Капали, капали, капали… И продолбили. Капля, как известно, и камень долбит. Достали. Юрка на пару с троюродным братом зарегистрировали фирму, взяли кредит, и… Кончилось все так, как оно закономерно должно было закончится для человека простого, бесхитростного и доверчивого, в просторечии именуемого лохом. Крупное «попадание на деньги». Чтоб рассчитаться с долгом, родителям пришлось заложить свою квартиру. А виноват оказался, разумеется, Юрка.

Ёж, слушая эту историю, матерился — сначала себе под нос, потом вполголоса, потом так, что наверняка на улице было слышно. Материл родителей Юрки, которые своим эгоизмом и непроходимой тупостью подбили сына на авантюру. Материл придурка Завхоза, за то, что тот поддался, хотя прекрасно понимал, что с торговлей не справится. Завхоз и сам прекрасно понимал, что виноват. Вот только никак не мог понять, в чем именно. Генка матерился и по этому поводу тоже. Вот допустим, Юрка рассчитается с долгом, вернется домой, к обычной жизни… Из которой никуда не денутся родители — даже если Юрка снимет жилье и уйдет туда, власть родителей над собой не оставишь на старой квартире, как изношенные тапки. И папа с мамой в очередной раз решат, что сын живет неправильно, и снова начнут подбивать его делать то, что сами они считают нужным и важным. И снова вынудят пойти Юрку поперек его собственной воли. «Забей на них, понимаешь?! Забей на них, пошли их вместе с их советами лесом до Монолита, и не вздумай опять делать так, как они говорят! Живи своим умом. У тебя руки нужным концом воткнуты, ими и работай, раз это хорошо получается. А если твоим родителям нужен этот бизнес — пусть сами регистрируют фирму и торгуют. А то, видите ли, хотели чужими руками жар загрести…» «Но они же не чужие», — вяло отбрехивался Юрка. Нет, это бесполезно, думал Генка после очередного разговора. Его познаний в психологии не хватало, чтоб выбить из Юркиной головы эти глубоко вбитые родителями чувство вины и зависимость от чужого мнения. Генке, честно говоря, было совершенно дико, что Завхоз даже не понимает, насколько навредили ему самые родные люди — гораздо больше всяческих врагов.

После того, как приперла суровая необходимость выплачивать кредит, взятый под залог квартиры, Юрка сначала завербовался на Север, на нефтяной промысел. Сколько-то месяцев корячился там, летал туда-сюда вахтами, пока в июне этого года не разговорился в аэропорту с неким попутчиком. Попутчик и присоветовал ему «доходное место». Да, конечно, кровососы там покрупнее, чем на таежных болотах, но зато и деньги куда больше! «Прямо пропорционально кровососам», — хихикнул Генка.

До того Завхоз о Зоне даже и не задумывался. То есть слышал про нее, конечно… Слышал и восторженные легенды о тех, кто сумел в Зоне разбогатеть. Слышал и страшные байки о тех, кто вернулся оттуда больным и искалеченным. В силу своей скептичности он гораздо больше верил второму, чем первому. Но странный попутчик в аэропорту сумел его переубедить… Хотя нет, не так, поправился Завхоз, он даже и не переубеждал, просто как-то так сказал, что ему невозможно было не поверить. И Юрка подумал-подумал, да и поменял билет.