Читаем Полярные чувства полностью

Пятница. Впереди выходные, но Александре было далеко до отдыха. Она стояла возле кабинета руководителя следственного отдела – Рукавицы Владимира Андреевича, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. С Рукавицей они были знакомы лично, и тот ей нравился. Как человек, он был тверд, решителен и не стеснялся проявления эмоций – для Селиверстовой это было одним из показателей сильного характера, а такие близкие по духу люди не могли не привлекать. Как специалист, отличался высоким профессионализмом, собранностью и умением видеть больше, чем другие. Он обладал интуицией. И Александра, как никто другой понимала, насколько эта черта важна в работе, ведь когда улики находятся именно там, где надо, а свидетели отвечают словно по сценарию, остается лишь одно – доверять интуиции, чутью. Такой подход не раз спасал в особо запутанных преступлениях, и она не сомневалась, что подобное помогало и Рукавице. Собственно, интуиция и привела в начале рабочего дня Селиверстову сюда, но привела-то привела, а как аргументировать свой приход не пояснила. Сказать, будто Александра чувствует – поймали не того, она не могла, но иного объяснения не находила. И сейчас, в сотый раз, перечитывая табличку с именем, уповала на одно: интуиция Рукавицы подскажет ему верное решение. С такими радужными, но отнюдь не уверенными мыслями, она наконец и постучалась в дверь.

Ничем не примечательный внешне мужчина, давно привыкший к седине и к прозвищу сына «Мент в рукавице» стоял у окна, и когда Селиверстова вошла в кабинет обернулся с таким видом, словно заранее знал, что именно она скажет. Но Александра положилась на удачу и все же заговорила:

– Владимир Андреевич, я по поводу маньяка.

– Поймали не того. Ты это хотела сказать?

– Вы тоже так считаете, не так ли?

Он вздохнул:

– Селиверстова, важно не то, что я считаю, а то, какие улики мы имеем. А улики в данном случае красноречивее любых слов.

– И вам не кажется это странным?

– Селиверстова, мы с Резниковым лично присутствовали на местах преступления, и я сам вел беседу с Петровым, так что у меня нет повода сомневаться в психическом здоровье обвиняемого. Он болен. Заключение медиков подтверждает лишь то, что мы уже знаем: парень слушал ос.

– Да, ледяных, похожих на льдинки с ажурными крыльями.

– Читала блог? – Рукавица отошел от окна и устроился в кожаном кресле за большим столом, рукой призывая детектива сесть напротив.

Александра нахмурилась, но от предложенного удобства не отказалась. Уютные кресла имелись лишь в кабинете Рукавицы. Они остались от бывшего начальника Конюхова – человека, любившего комфорт и богатство. Даже воспоминания об этой личности вызывали омерзение, поэтому и села детектив лишь на краешек. Поэтому и нахмурилась. В глубине души она надеялась, что новый руководитель избавится от мебели, но увы – кресла все еще «радовали» глаз.

Глядя в простое лицо Рукавицы, Александра ответила:

– Естественно читала. Неужели этот блог вас не смутил? И как насчет фразы: «Да, иначе и быть не может»? Петров ни разу ее не произносил.

– Психи часто нуждаются в общественном признании. Не вижу ничего удивительного в том, что он записывал мысли и делился ими с пользователями.

– В самом факте ничего удивительного нет, – согласилась она, – но как насчет того, каким именно образом все описывается?

– А ты знаешь, как психи ведут блоги и какие слова используют в интернете и в жизни?

– Нет, но я знаю, как легко ввести шизофреника в заблуждение.

Об этом они не раз беседовали с Соколовым. Именно он посвятил ее в некоторые тонкости душевной организации людьми с шизофренией. Как оказалось, он многое знал. Ссылался на рабочие моменты в Управлении, но она не верила. Впрочем, вопрос с подозрительной осведомленностью Соколова мог и подождать, а за пробелы в знаниях она была благодарна. Мысленно.

Рукавица вздохнул. Детектив открыла сумку и продемонстрировала записи – то единственное, чем руководствовалась ее собственная интуиция, настойчиво убеждая в ошибочных выводах полиции:

– Подхожу к зеркалу: вполне доброжелательная улыбка и теплый взгляд, но если взглянуть под другим углом, то можно увидеть совсем иную картину – улыбка сменится хищным оскалом, а глаза… Мои зрачки покажутся вам льдинками с острыми краями, а в них вы увидите холод, пробирающий до костей.

– Селиверстова, зачем ты это зачитываешь?

– Вас по-прежнему ничего не смущает?

Рукавица молчал, посматривая на экран телефона. Явный намек на потерю времени, но детектив сделала вид, будто не заметила:

– А здесь я выписала улики, найденные в его квартире, а также моменты, которые по неясным причинам не были учтены следствием.

– Селиверстова, нарываешься.

– Лишь пытаюсь объяснить вам, почему я не считаю Петрова преступником, – и тут же поправилась, – главным преступником. Безусловно, он имеет отношение к смертям, но…

– Но у меня полно работы, – прервал ее Рукавица, – поэтому предлагаю тебе не выискивать сложности там, где их нет и вернуться к личной практике.