Читаем Полет лебедя полностью

Две девушки с улыбкой наблюдали за ним. Старый Йонас взял свою трубку и беспокойно смотрел на огонь. Сейчас Андерсен был на высоте, но падение было неизбежно. Именно в этом и заключалась опасность для тех, кто стоял на самой вершине. С нее так легко сорваться.

— Гетти, я не ожидал застать тебя здесь, — сказал Эдвард, входя в комнату. Его плащ был расстегнут, а в руке он держал шляпу.

— Эдвард! — радостно воскликнула жена и побежала к нему, чтобы обнять.

Ханс Кристиан с завистью наблюдал за этой сценой. Спокойный, лишенный всяких эмоций, Эдвард становился другим человеком, когда в комнате появлялась Гетти. С полной уверенностью можно заявить, что на некоторых брак оказывает положительное влияние.

— Мы с Луизой сейчас уйдем и дадим вам возможность поговорить, — сказала Гетти. Возле двери они обе повернулись и игриво улыбнулись Хансу Кристиану. — Ты добился всего в жизни, чего хотел, кроме жены. Почему бы тебе теперь не жениться? — с этими словами две девушки выскочили из комнаты.

Эдвард подошел к огню. На его губах все еще держалась нежная улыбка.

— Я вижу, что отец уже рассказал тебе хорошую новость, Ханс.

— Да, и я едва могу поверить в нее, — ответил автор. Но фраза звучала совершенно обыденно.

— Я думал, что ты будешь скакать вприпрыжку, обнимая всех, кто попадется тебе под руку. Это все, что ты можешь сказать?

Старый Йонас понимающе посмотрел на Ханса Кристиана.

— Есть и другие вещи, — заявил он. — Пусть мальчик отвлечется и поговорит о чем-нибудь еще.

Эдвард сел в кресло и с нетерпением произнес:

— Какие другие вещи? Я думал, что постановка пьесы в Королевском театре является верхом всех желаний!

Ханс подошел и прислонился к камину. Он не мог заставить себя встретиться с взглядом Эдварда.

— Я об этом тоже думал, но теперь понимаю, что ошибался. Я достал до розового яблока, но при моем прикосновении оно засохло и развалилось на кусочки. И мне опять приходилось тянуться за другим! Каждый раз! Почему я не могу удовлетвориться тем, что имею?

— Мне это тоже всегда было интересно, — заметил Эдвард, но его прервал отец.

— Почему бы тебе не попытаться сделать то, чего ты хочешь сейчас? Вряд ли эта цель будет невыполнимой.

— А какой в этом смысл? У меня же нет денег.

— Король дарует тебе пособие. Я говорил с ним об этом вчера.

— Ну, это снимет с моих плеч огромную ношу! Теперь я смогу спокойно платить за квартиру и в продуктовой лавке! — с облегчением воскликнул Ханс. — Вы с Гетти такие счастливые. Ваша жизнь такая полная. Вы не понимаете, каково это со стороны наблюдать за вашим счастьем. Я чувствую себя как Моисей, стоящим и смотрящим на Землю Обетованную, в которую я сам никогда не смогу попасть.

В комнате повисло молчание. Даже Эдвард был опечален той болью, которая прозвучала в этих словах. В холле раздался серебряный звон часов, пробивших четыре. Эдвард коротко произнес.

— У тебя всегда была склонность к театру, так что ты можешь рассчитывать на хороший прием.

— Да, — сказал молодой человек. В комнате вновь зависло молчание. Затем внезапно Ханс Кристиан схватил свое пальто и шляпу и рванул прочь из комнаты. За его спиной захлопнулась дверь и в комнату донесся звук его шагов, несущихся вниз по улице.

— Вот бесенок! — сказал Эдвард из своего кресла.

Но отец едва ли слышал его. Мысли старого Йонаса вернулись к тому дню, когда неуклюжий мальчик умолял его поставить в театре чудовищное создание «Альфсоль». Все годы его напряженной работы были направлены именно на этот день, когда его пьесу увидят на сцене Королевского театра. И все равно Ханс Кристиан так и не был удовлетворен. Герр Коллин потер рукой глаза. Только благодаря его настоянию другие директора согласились вынести положительный вердикт. Но достижению его нового стремления не мог помочь старый друг.

— Возможно, он сумеет сделать это сам, — сказал Эдвард, угадав мысли отца так легко, словно они были произнесены вслух.

Старый Ионас кивнул и постучал своей трубкой о камин. Затем они начали долгую дискуссию о средствах и целях. Пьеса Ханса Кристиана получит такой прием, который сможет обеспечить ей влияние Коллина.

XXVII

«Ель»