Читаем Полет инженера Андре полностью

- Садитесь, пожалуйста - Он указал ручкой на потертое, расшатанное кресло, стоявшее перед его большим письменным столом

Я сел.

- Прошу извинить меня, - продолжал он, - мне надо сперва сделать кое-какие записи. Это займет всего несколько минут.

Он наклонился. Перо заскрипело по бумаге Портретное сходство с восковой куклой в паноптикуме в самом деле было очень велико, но я заметил также небольшие явственные отличия сетка мелких морщин под глазами, поперечные складки на лбу, седые волосы, особенно на висках, слегка впалые щеки, кривая складка между ртом и подбородком, признак забот или обманутых надежд, и очевидные следы усталости, которые затруднительно описать.

- У меня тут лежит ваше письмо, - сказал он.

- Ваш ответ у меня здесь, - ответил я, поднося руку к пиджаку слева, где скрывался внутренний карман.

Последовала долгая пауза. Андре испытующе смотрел на меня, но совсем по другому, чем Кюйленшерна. Он глядел мне прямо в глаза, неподвижно сидя на стуле. Его лицо было очень серьезно.

- Я долго колебался, прежде чем написать вам, - сказал я

- Почему?

- Наверно, боялся отказа.

- Вы инженер?

- Весной этого года окончил Высшее техническое училище.

- Почему вы хотите участвовать в экспедиции?

- Мне очень хочется быть в числе первых трех людей, которые ступят на лед Северного полюса.

- Других причин нет?

- Есть, - ответил я, - пожалуй, есть еще причина.

- Какая же?

- В своем докладе в Академии наук в феврале прошлого года господин главный инженер отметил, что дрейфующие льды и торосы в районе Северного полюса практически непроходимы для пешего исследователя. Вот почему следует использовать аэростат. Но с другой стороны, если в силу какого-либо несчастного случая придется совершить вынужденную посадку на льду, или в Сибири, или в Канаде, или в Аляске, мне кажется, я мог бы принести пользу.

- Не люблю эту проклятую шведскую и немецкую манеру всех титуловать "господин главный инженер" и все такое прочее, - сказал Андре.

- Я вырос в Емтланде - продолжал я - Снег лед и мороз мне привычны и я ходил выше границы леса больше чем Фритьоф Нансен перед его знаменитым лыжным переходом через материковые льды Гренландии восемь лет назад.

После этого надолго воцарилась тишина. Андре не отрывал от меня вдумчивого взгляда.

На стене позади него висела маленькая картина под стеклом, в узкой черной рамке. Большая толпа, воздушный шар, здание с башенкой.

- Первый полет аэростата в Швеции, - сказал Андре. - Он состоялся в сентябре 1784 года, шар сконструировали барон Сильверъельм и профессор Вильке.

- Присутствовали Густав Третий и кронпринц, - добавил я. - Но последний трос перерезала королева. Шар приземлился где-то в шхерах, кажется на острове Вермдэ. Пассажиром была кошка, она убежала в лес, и ее потом так и не нашли.

- Я купил этот рисунок в маленькой книжной лавке на Вестерлонггатан, объяснил Андре. - Шар был водородный.

Я собрался с духом и возразил.

- Это не рисунок. Это гравюра. Многие приписывают ее Элиасу Мартину.

Андре неотступно глядел на меня.

- У господина главного инженера, наверно, есть из кого выбирать после того, как доктор Экхольм вышел из игры.

Он оторвал от меня взгляд, открыл дверцу левой тумбы стола, выдвинул ящик, достал из него папки, положил на стол перед собой и принялся их перелистывать.

- Пять докторов философии, - сказал он, - плюс один профессор, итого шесть гуманитариев. Пять офицеров разных родов войск - артиллеристы, инфантеристы, моряки. Два инженера, а с вами три, инженер Френкель. Один капитан торгового флота, один лесничий. Да еще несколько иностранцев. Но ведь речь как-никак идет о шведском аэростате, и экипаж должен быть шведским.

- Разумеется, - согласился я.

Андре аккуратно сложил письма и папки и снова убрал их в ящик левой тумбы.

Я был рад отдохнуть немного от его испытующе го, придирчивого взгляда.

- Вы интересуетесь литературой? - сказал он.

- Немного.

- Занимаетесь живописью?

- Нет.

- Музицируете?

- Никогда не пробовал.

- Я побаиваюсь всех этих беллетристов, - сказал он - Им нечего делать на полюсе

Мы молча дошли до кафе "Оперное", там нас встретил чрезвычайно учтивый и предупредительный метрдотель.

- На улице холодно, - сказал он, - а здесь, в погребке, и вовсе чистая Арктика. Недавно пришел барон Норденшельд, теперь вот господин главный инженер.

В самом деле, за одним из столиков обедал Адольф Норденшельд в обществе молодой дамы и офицера.

Норденшельд встал, они с Андре подошли друг к другу и сердечно поздоровались. Стоя посреди зала, они продолжали беседовать. Прочие посетители открыто или тайком посматривали на двух знаменитостей. Разговор велся вполголоса, но я обратил внимание на финляндский акцент Норденшельда и лишний раз вспомнил что человек который на шведском судне, под шведским флагом победил льды Северо-Восточного прохода родился и вырос в Гельсингфорсе как финляндский и российский гражданин.

Метрдотель помешкал, потом подвел меня к столику на двоих На мне был серый повседневный костюм, и я не побрился Я впервые попал в кафе "Оперное".

Профессор Норденшельд возвратился на свое место, и Андре сел рядом со мной.